Долгожданный любовник

Даже, несмотря на то, что он прокричал те жестокие слова, это произошло скорее для того, чтобы закончить всю эту историю, а не для ожидания, что они засядут в голове парня.

Куин покачал головой, по-прежнему закрывая лицо руками.

— Я просто… все эти годы, со всем дерьмом от них… я просто не мог встретить еще один удар.

Блэй более чем понимал, кого Куин подразумевал под словом «них».

— Я столько всего совершил, чтобы от этого убежать, чтобы скрыться от этого дерьма… потому что, несмотря на то, что они меня выкинули, они все равно засели в моей голове.

Даже после своей кончины… понимаешь, они по-прежнему были здесь. Всегда в моей голове с… — Куин сжал одну руку в кулак и постучал по голове. — Всегда здесь…

Блэй перехватил широкое запястье парня и опустил его руку.

Куин не взглянул на него.

— Я даже не понимал, что все это время не переставал пресмыкаться перед всем этим. Нет, я считал, что это дерьмо в моей голове… — Низкий голос Куина сорвался. — Мне просто не хотелось давать им еще одну причину меня ненавидеть, хотя для них это не имело никакого ебучего значения.

Так какого хера я так делал? О чем, черт возьми, думал?

Исходящая от тела Куина боль была такой осязаемой, что меняла температуру вокруг него, понижая ее до тех пор, пока на предплечьях Блэя не встали дыбом волоски.

И в этот момент, столкнувшись лицом к лицу с результатом своего сиюминутного порыва, Блэй пожалел, что не может забрать те слова обратно — не потому, что сказанное не было правдой, а потому, что не он должен был срывать этот пластырь.

Мэри, шеллан Рейджа, должна была привести к этому своей терапией или чем-то в этом роде. Или, возможно, Куин сам постепенно бы пришел к подобному заключению.

Опустошение, вырисовывающееся в каждой черте тела Куина, в хриплости его голоса, в едва сдерживаемом крике, который, казалось, скопился глубоко внутри, было ужасающе.

— Я вообще не подозревал, как сильно они на меня влияли, особенно, отец.

Этот мужчина… он все во мне осквернял, а я об этом даже не подозревал. И это разрушило… все.

Блэй нахмурился, не понимая, к чему ведет Куин. Но затем, сравнив своих родителей и родителей Куина, все обрело ясность, и ему не нужно было другого напоминания. Все, о чем он мог думать — те объятия у плиты, когда мама с папой крепко прижимали его к себе, принимая, открыто, честно и без оговорок.

А Куин прошел через все это в одиночку. В клубе.