Долгожданный любовник

— Эссэйл убрал гильотину для сигар, достал золотую зажигалку и, выбив пламя, склонился к нему, раскуривая сигару. — Но помимо этого, я — вовлеченный в опасную торговлю бизнесмен. Поэтому любую попытку проникновения на мою территорию или вторжение в мою анонимность я воспринимаю, как прямой акт агрессии.

Бенлуис медленно растянул губы в улыбке и откинулся на спинку своего кресла, напоминающего трон.

— Несомненно я уважаю твои принципы, и все же я удивлен, что у тебя возникла необходимость указать мне на это.

— Мы с тобой вступили во взаимовыгодное сотрудничество, и я весьма склонен его продолжать.

— Уважая тебя, я хочу, прежде чем принимать меры, пояснить, что если я обнаружу кого-либо на моей территории без приглашения, то не только уничтожу данную персону, но и найду того, кто стоит за этим визитом, — он снова выдохнул облачко, — и сделаю все, что сочту необходимым для защиты неприкосновенности моей частной жизни . Я выразился достаточно ясно?

Брови Бенлуиса резко опустились, темные глаза настороженно прищурились.

— Достаточно ясно? — повторил Эссэйл.

Ответ на это был, разумеется, лишь один. Конечно, если человек хотел прожить немного дольше, чем до следующих выходных.

— Знаешь, а ты напомнил мне своего предшественника, — сказал с акцентом Бенлуис. — Был знаком с Преподобным?

— Да, мы вращались в одних и тех же кругах.

— Его жестоко убили. Около года назад? Взорвался его клуб.

— Неприятности тоже случаются.

— Обычно это происходит дома, насколько я знаю.

— Не стоит об этом забывать.

Встретив прямой взгляд Эссэйла, Бенлуис первым опустил глаза. Прочищая горло, крупнейший импортер и оптовый поставщик наркотиков Восточного побережья провел ладонью по отполированной поверхности стола, как будто прощупывая фактуру тикового дерева.

— Наш бизнес, — начал Бенлуис, — это деликатная экосистема, которая, несмотря на финансовую стабильность, требует неусыпного внимания.

— Согласен. И поэтому, в завершении вечера, я планирую вернуться к промежуточным выплатам в соответствии с графиком.

Бенлуис снова мягко улыбнулся:

— Ты преподнес все так, будто это моих рук дело, — он сделал неопределенный жест рукой, взмахнув ей в воздухе, — то, что тебя так огорчило.

Наклонившись вперед, Эссэйл опустил подбородок и пристально посмотрел собеседнику в глаза:

— Я не огорчен. Пока.