Когда встретились в суде, истерику закатила, мол, сволочь я последняя, бросаю их с дочерью, и всю эту шнягу про обиды вековые и мою обязанность повиниться, прощение вымолить. Вот так.
— М-да, — опечалилась Инга, похоже, думая о своем. — Жизнь начерно не проживешь, работу над ошибками не сделаешь и не перепишешь.
— Как выясняется, набело тоже не очень хорошо получается, — отозвался Игнат.
— Светает уже, — в тихой грусти посмотрев в окно, заметила Инга.
— Да, — стряхнул с себя печаль-задушевность Стрельцов и посмотрел на часы.
— Седьмой час. Ничего себе мы засиделись с тобой!
— Слушай! — озарилась идеей Инга, уводя их обоих от тем печально-чувственных. — Мне сегодня надо ехать в квартиру Дмитрия Николаевича, принять этап выполненной работы и передать бригадиру деньги на материалы. Давай со мной. Я же ни черта в ремонте не понимаю, а ты специалист по материалам, да еще какой!
— Я же не по ремонтно-строительным материалам специалист.
— Да какая разница! — настаивала она. — В любом случае ты лучше меня в этом разберешься!
— С удовольствием поеду, и не надо уговаривать.
Посмотрю, что там у отца происходит, — согласился Игнат. — Ну что, спать?
— Спать, — подавила рвущийся зевок Инга.
Свинья подлая Инге долго и в удовольствие поспать не дала, несколько раз принимаясь стучать в закрытую дверь копытцем и осуждающе хрюкать. Инга в ответ громко посылала его всячески ругательно, с большим намеком на свою любовь к свиному шашлыку. Кабанчик удалялся, но возвращался через непродолжительные промежутки времени, явно подсылаемый неугомонной маркизой, не рискнувшей самой сунуться под раздачу к невыспавшейся внученьке.
— Все, отстань! Холодец потенциальный! — ругалась Инга, поднимаясь с постели после очередного «наезда» хрюканьем с чечеткой. — Иду я!"
"И, находясь в устойчивом недовольстве жизнью, одевшись, поплелась в кухню.
— Ингуша, час дня, что-то ты заспалась. Опять всю ночь работала? — встретила внучку, бодро улыбаясь, Анфиса Потаповна.
— Могу я в выходной поспать? — выдала претензию Инга.
— Ты кому предъяву высказываешь? — оживилась Фенечка возможности ярких дебатов.
— Минздраву, — проворчала внученька, вставая к плите. — Почему не вывешивают предупреждающие плакаты на дверях роддомов: «Жизнь убивает!»
— Заботятся о демографии, — предположила маркиза и с подозреньицем добавила: — Игнат Дмитриевич тоже спят сном праведника после молитвы.
— Но к нему ты кабана не подсылала, — буркнула Инга, понемногу бодрясь от бабушкиного жизнерадостного настроения.
