С неким налетом многомудрой усталой снисходительности к детям глупым, флером отстраненности, что-то там о Ельцине и власти, о разгулявшемся криминальном беспределе — барышеньки чуть в обмороки не шлепались от восторженного обмирания!
И Инга попала, как под гипноз! Старшекурсник, красавец, в котором сочеталось нечто ухарское и пресыщенно-циничное, и звали сей образчик мужской — Сигизмунд! Представили?
Все! Девушка Инга к употреблению готова!
Она влюбилась мощно, напористо и яростно!
Ей бы подостыть, присмотреться к избраннику, призадуматься, к Фенечке прислушаться и к папе.
Ну да, сейчас! А вы много таких знаете, которые в семнадцать лет кого-то слушали, влюбившись?
Любые высказывания родными и близкими своего мнения имели ровно противоположное их ожиданиям действие. Господи боже, да что мы там понимаем в семнадцать лет?! Ничего не вижу, никого не слышу, все идиоты, — глаза закрыл, уши заткнул — люблю! Все! Физиология — наш рулевой! А что за человек наш избранник, какие у него привычки, характер, наклонности — по фигу! Люблю, и заткнитесь все!
Начнем с того, что Инга Исла по углам от любви своей не вздыхала, смахивая слезу, страдая от безответных, не замеченных любимым чувств, а бронепоездом подрулила к объекту грез девичьих и бабахнула прямой наводкой:
— Уверена, я девушка твоей мечты, поэтому тебе, Сигизмунд, надо переключить на меня все внимание!
Ошарашенный напором гусар внимание свое на малолетнюю первокурсницу обратил.
Пристальное. Потому что, вы сами понимаете, подобное поведение как минимум интриговало.
Тем более что вела она себя нестандартно — за ним не бегала, за углами да у дверей не подстерегала, а вполне в духе выработанного за последние годы имиджа шпаны оторванной шпарила прямым текстом, рубя правду-матку попадя где.
И начался у них роман искрометный по чужим койкам, своих-то для сексу никто не предоставлял, хотя оба были коренными москвичами.
Инга притащила его домой, знакомиться родными. Семья потрясенно безмолвствовала весь торжественный визитный обед, предоставив высказываться о жизненной концепции кавалеру дочери.
— Инга! — возроптала Фенечка, как только за мальчонкой закрылась дверь.
