И вот, наконец, настал день, когда в дверь квартиры забарабанили чьи-то кулаки, и голос мадам Форнье истошно прокричал:
– Мадам Горн, откройте, у меня важные новости!
Варя, только что намазавшая булку маргарином, уронила бутерброд на пол. Полуодетая Таня выскочила из ванной:
– Что случилось?
– Мадам Горн! Мадам Горн! – захлебывалась в крике домовладелица, пока Фелицата Андреевна спешила к двери.
С растрепанной прической, запыхавшаяся, мадам Форнье выглядела почти безумной. Не переступая порог, она выпалила на одном дыхании:
– Они высадились! Вы понимаете, союзники высадились на побережье! Конец войне, конец оккупации!
Не обращая внимания, что одета только в ночную сорочку, Таня побежала на лестницу за мадам:
– Что? Где вы это узнали?
– В очереди за мясом!
Ладони мадам Форнье уже били в дверь соседней квартиры, где жила тихая чета пенсионеров Мишо.
– В очереди могут ошибаться!
– Как бы ни так! – рука мадам Форнье описала круг, приземлившись на талии. – Я же не дурочка! Я сразу побежала к знакомой кухарке, которая работает у коллаборационистов.
Вы должны ее помнить, как-то раз Марин помогала мне выпекать булочки для благотворительного базара. Она сказала, что рано утром хозяину позвонили из канцелярии и они с женой кинулись паковать вещи. Каково!
Выкрикнув последнюю реплику, мадам Форнье с новыми силами напала на дверь семьи Мишо, сигналя в звонок короткими звучными трелями:
– Месье Мишо, мадам Мишо, откройте, чрезвычайное сообщение!
Таня оперлась двумя руками о перила, посмотрев вниз, в головокружительную глубину крутых лестничных пролетов.
Светлый квадрат пола дробился в глазах на мозаичные брызги. Значит, американские и английские войска ступили на землю Франции. Долго же они ждали, отсиживаясь в безопасном месте, пока Красная Армия не переломит ход войны. Поток мыслей захлестывал и не давал дышать, но над всем ее существом безраздельно властвовали лишь два чувства – любовь и надежда, и оба они были неразрывно связаны с Родиной, которая сейчас напрягала последние силы.
* * *После известия о высадке сил антигитлеровской коалиции в Нормандии о работе и речи не шло, поэтому бутик Таня решила не открывать, а вместо этого побежала к Люде слушать радио. Сидеть дома или в магазине представлялось совершенно невозможным.
Сногсшибательная новость о высадке десанта пошла гулять по Парижу после полудня. Город гудел растревоженным ульем, рассыпая на лицах парижан то радость, то озабоченность, то откровенный страх.
