Даже пережаренную яичницу, сделанную руками Филиппа, она готова была есть с утра до ночи, без перерывов на сон.
После расставания они с Филиппом общались только СМС-сообщениями, чтобы знать, что друг с другом все в порядке, и лишь недавно Филипп прислал первое электронное письмо с фотографией ремонта в мансарде и короткой строчкой: «Помни, тебя здесь всегда ждут».
Вот и вся любовь…
Аглая оторвалась от окна и пошла ставить чайник. До утра надо успеть сделать партию кокошников, потому что завтра в развивающем центре генеральная репетиция утренника, а там еще немного – Новый год и Рождество.
Лос-Анджелес, 2014 год
Тесса сидела в своем любимом кресле с пуховой подушкой и смотрела, как в пенных бурунах океана тонет солнечный диск, похожий на раскаленное золото. Волны рождались у самого горизонта маленькими петушиными гребешками, которые внезапно выныривали из глубины вод. Словно играя, гребешки то соединялись, то отталкивались друг от друга, превращаясь в крутые белые завитки. Но по мере приближения к берегу океан начинал бунтовать, волноваться, шуметь и уже у самых скал с размаху рассыпался мириадами брызг.
Обзор с веранды открывался потрясающий. Сразу после свадьбы Тесса лично выбрала этот особняк на берегу океана, который продавала голливудская дива с обвислыми щеками и непомерно раздутыми губами – следствием силиконовой истерии.
Когда она в первый раз легко взбежала по пологим мраморным ступеням, сердце колотилось как сумасшедшее. А теперь все обрыдло.
С тех пор как сюда зачастил Гомер, вид океана перестал навевать спокойствие.
Взболтав бокал с шерри, Тесса осушила его одним глотком и прислушалась к тяжелым шагам за спиной. Она думала, что сумеет привыкнуть, приспособиться, но в ожидании прикосновений руки Гомера тело становилось каменным, и сколько Тесса себя ни уговаривала – не могла справиться с физическим отвращением к мужу.
– Тесса, сладкая, на сегодня тебе уже хватит.
Гомер выхватил из ее рук пузатый бокал с остатками шерри и поставил его на столик подальше от кресла.
От ненависти у Тессы свело скулы, и в голову ударила тяжелая, темная ярость, которую с каждым днем становилось все сложнее сдерживать. Оказывается, гнев – это как нести в руках горящий уголь: прежде всего, он сжигает тебя самого.
Назло Гомеру она схватила бутылку и отхлебнула из горлышка.
– Сколько раз я просила тебя не называть меня сладкой!
Тяжелая бутылка удобно лежала в руке, словно оружие, готовое для удара.
