Тесса прижала холодное стекло ко лбу, стараясь избавиться от пульсирующей мысли, что, пока она сгорает от ненависти, Филипп в это время купается в любви и нежности той рыжей девки, которая поселилась в его доме. Недолго же он горевал из-за расстроившейся свадьбы.
И все проклятый рисунок Модильяни!
Потянувшись всем телом, она наполнила шерри пустой бокал и дерзко вытянула губы трубочкой. Гомера передернуло, и Тесса зло прищурилась. Если посмотреть на Гомера долгим взглядом снизу вверх, то его лицо кажется еще отвратительнее, чем в действительности, но если как следует выпить, то к черту Гомера! В конце концов, он дал ей то, о чем мечталось с юности: деньги, уверенность, дом с прислугой, который теперь хочется взорвать вместе с Гомером.
– Тесса, я просил тебя не напиваться, – звук голоса Гомера резал пространство, как перфоратор, не давая ни секунды покоя.
Медленно наливаясь темной кровью, Тесса нетвердо поднялась на ноги. Перед глазами качались стены, Гомер, океан за стеклянной перегородкой.
Ей стало не хватать воздуха. Завтра же, нет, немедленно, надо позвонить своему адвокату и обсудить развод.
Где-то в глубине памяти промелькнула вереница мужей матери. Странно, но Тесса никогда не задумывалась, кто же был первый и почему они расстались? Неужели придется пойти по то же дорожке, меняя мужчин и опускаясь все ниже и ниже, пока ноги не коснутся дна ада?"
"Чтобы пройти мимо Гомера твердым шагом, пришлось сосредоточиться. По лестнице, ведущей с террасы в жилые покои, она шла, перебирая руками по перилам.
Пальцы соскальзывали, и восхищавшая прежде гладкость лака вызывала раздражение. Около двери в кабинет Гомера Тесса остановилась, с бешенством глянув на стену, где за пуленепробиваемым стеклом хранился рисунок ненавистной дамы в зеленой шляпе. Это она, уродливая гадина, ценой в сорок пять миллионов долларов, подкинула ей в мужья Гомера и отняла Филиппа. Внезапно накатившее горе оказалось так велико, что Тесса сползла на пол и зарыдала бессильными, пьяными слезами.
Париж, 2014 год
Удивительно, как много можно вспомнить, стоя в автомобильной пробке. В боковом зеркале Мария видела длинный ряд автомобилей, запрудивших улицу, и подумала, что, когда родился Филипп, Игнатий без труда довез ее до клиники. Нынешним молодым мамам приходится куда труднее, тем более что центр Парижа – совершенно не место для младенцев.
Она пожалела, что поехала по виадуку, а не кружным путем, который петлял вокруг города по бедным кварталам.
