Коробочка с нитками и иглами, кусок шелка и притворная сосредоточенность на работе…
Она не стала белить лицо или рисовать на нем красивую маску.
Она не позволила даже сделать прическу, собрав волосы в узел, который оннасю перехватила простым шнурком.
…она не замазала веснушки.
А кимоно цвета осенней листвы лишь подчеркивало их. И в этом была своя красота, но… Кэед не поверит, скажи я ей. Поэтому я промолчу.
Хватает забот.
Серебро на темном шелке… желтый янтарь.
Оружие, которое занимает место на другом краю помоста.
И хмурый тьеринг, чье лицо перечеркнуто шрамами, осматривает каждый клинок. Жаль, но вряд ли они найдут хозяев. Их мечи слишком тяжелы для местных, да и… не важно.
Вот ряд бочонков.
И меха, которые ложатся пушистой грудой.
Горшочки с жиром…
— Пошли гулять, женщина.
На Урлаке темно-зеленая шелковая рубаха с вышивкой. Сложный узор глядится несколько грубовато, но в целом вполне гармонирует с кожаным жилетом. Темные штаны. Высокие сапоги. Этакая суровая северная брутальность, которая совершенно непонятна Иоко.
— Не думаю, что…
— Идите. — Кэед не отрывается от вышивки. — Я присмотрю…
— И я останусь. — Шину косится на Хельги, который держится рядом, но не решается подойти. Вот уж не было печали…"
"— И я, — вздыхает, смиряясь с неизбежным, Юкико.
Но Шину лишь отмахивается от такой помощи. А Юкико, поняв, что шанс сбежать у нее есть, смотрит на меня. И я бы рада отпустить ее, только…
…не случилось бы беды…
…беды бы…
— Трор, — хевдир опережает меня, — составь девочке компанию.
И проследи, чтобы не обидели…
Тот самый оружейник вздыхает.
Кивает.
И, окинув Юкико строгим взглядом — ее круглый живот уже нельзя спрятать в складках кимоно, — укоризненно качает головой. Да, женщине в положении стоит избегать людных мест.
Вовсе хорошо бы не покидать дом, где и стены защищают, а она… и глядит с ужасом. Впрочем, ужас держится недолго. И Юкико тянет шею, силясь различить упомянутый пруд.
А я…
Сандалии стучат по камню и шлепают по пяткам. Тело привычно, а вот я до сих пор дергаюсь, как бы не свалиться… вот смеху-то будет.
Рука тьеринга крепка.
И упасть мне не позволят. Хорошо… наверное…
Молчим.
Стол с фигурками из белого фарфора. Здесь и воины, и красавицы, и даже великолепная Амэ-но-Удзуне, пляшущая на чане…
Колокольчики с тонкими голосами.
Повесь такие на веранде, дай ветру игрушку, и ни одна не чисть не переступит порог твоего дома.
А вот змеелов гладит тонкую плеть змеи, что обвила шею его нежно.
