В ногах его стоят огромные глиняные горшки… кто-то хочет приобрести ужа-мышелова? Или, быть может, пятнистую югару, которая умеет различать людей? Посели такую в ларце с драгоценностями, и горе вору, что решит сунуть в него руку. Или вот ленивый полоз…
Змеи меня пугают.
А вот шелка влекут. Меня ли? Мы постепенно сродняемся, и не скажу, чтобы меня это радовало, но и отторжения мысль больше не вызывает.
Ах… Иоко любила шелка.
Вот этот, ярко-зеленый, и к нему в пару изумрудный, и тот, третий, что темен, как лист плюща… какое бы платье вышло… а вот из этого, оттенка утренней зари… или золотого… каюсь, здесь мы задерживаемся надолго, и мне стоит немалых сил удержаться от покупки.
Посуда.
И стеклянные бусины, выставленные в полупрозрачных чашах.
Оружие. И тут уж мой молчаливый сопровождающий оказывается очарован голосами клинков. Здесь есть мечи короткие и длинные, слегка изогнутые и формой напоминающие ивовый лист. Ножи и кинжалы… и даже тонкие острые спицы для волос, которыми при желании можно убить себя.
Они красивы.
До того красивы, что сама мысль об истинном их назначении кажется отвратительной.
А вот крохотные клинки-рыбки, которые хорошо прятать в рукавах, и нечто, напоминающее рыбацкую сеть с крючками. Крючки были костяными и даже на вид казались острыми.
— Что это?
— Сторожевая сеть. — Тьеринг тряхнул облако, и оно развернулось.
Тончайшая.
И длинная.
И пожалуй, такую легко спрятать в траве, крючки и те лягут, скрываясь средь пожухлых былинок.
Но стоит чужой ноге коснуться земли, как, потревоженные, они вопьются в наглеца…
Я моргнула.
И поинтересовалась:
— Сколько?
Однако круглолицый торговец, слишком важный, чтобы пошевелиться при нашем появлении, меня будто бы и не услышал. И лишь когда вопрос повторил тьеринг, ответил:
— Сорок лепестков…
Я не Шину, я и близко не представляю, сколько может стоить подобная вещь, но… вот по тону его чувствую, что цена завышена раза в два, если не в три.
И мысль приобрести здесь какую-нибудь мелочь вроде зеленого точильного камня отпала сама собой. В лучшем случае сдерут семь шкур, в худшем вообще откажутся продавать.
— Что ж… пожалуй, мне показалось, что здесь есть что-то интересное…
Продавец лишь глаза прикрыл.
В скором времени я убедилась, что мои надежды на яр марку как способ познакомить моих красавиц с людьми приличными, да и вообще показать себя обществу, были напрасны.
Нас не замечали.
