Нет, здесь наливали чай — то тут, то там виднелись махонькие лавки с высокими крышами — и угощали вязкими местными сладостями, к которым я так и не привыкла.
Отчаянно захотелось леденца на палочке.
Самого дешевого, копеечного, отлитого по старой форме и крашенного в ядреный алый цвет. Сладкого… невозможного.
Спокойно.
Сейчас не самое лучшее время для ностальгии.
Нам отвели место в роще белых ив. Деревца эти, невероятно хрупкие, с посеребренной корой и пушистыми листочками, казались до того искусственными, что я, не утерпев, пощупала листик.
Настоящий.
Теплый.
А место… дощатый помост на толстых ножках, что вошли во влажноватую землю. Помост уже укрыли плотной тканью, поверх которой мы разостлали ковры. Стульев здесь не предполагалось, как и столов. Помост был открыт, и товары доставили тьеринги.
Драконья ширма, которую всерьез пожелал выкупить тьеринг, послужит неплохой рекламой. А место хорошее, немного в стороне от основных рядов, где ныне спешили разложить все, от стеклянных бусин до конской сбруи, но не настолько далеко, чтобы не увидеть.
Не увидеть дракона было затруднительно.
Лаковый короб, поверх которого Мацухито расставляла свертки с травами. Каждый был украшен кусочком цветного шелка.
Резные фигурки Араши.
Нарвальи рога, которые тьеринги пристроили на некоем подобии треноги. Рога были огромны, каждый — выше человеческого роста, и больше походили на пики, если бы вздумалось кому-то делать их из жемчуга.
Связки украшений, которые они просто вешали на железные распорки, и гроздья бледно-золотого янтаря ловили солнечный свет…
— Позвольте. — Я сняла ближайшую связку и попыталась распутать цепочки.
Серебро? Кажется, но работа довольно грубая, хотя в этом имеется своя прелесть. На шелке янтарь будет смотреться куда как интересней, благо у нас есть с полдюжины шарфов, расписанных Юкико. Она, прикрывая лицо бумажным зонтиком, будто он способен был защитить от неприязненных взглядов, вертится.
Ей скучно на помосте, ее тянет пройтись по дорожкам и остановиться у пруда, где, поговаривают, уже поставили столы со сладостями и закусками.
Нет, она не голодна, но… это же угощение от Наместника, а значит, почти от Императора.
Кэед, которая с трудом, но преодолела путь до рощи — я не единожды успела пожалеть, что взяла ее с собой, но кто знал, что путь рикхам и носильщикам закрыт, — устроилась на подушках.
