Имя его было известно далеко за пределами города… — Пальцы тонкие, бледные.
Ладони узкие, что для мужчины некрасиво.
Лицо слишком вытянуто.
Нос тонок.
— …и не было бы человека, который сказал бы о нем дурно… — Он подхватил тяжелую цепочку, на которой поднялась подвеска в виде совы. Янтарные глаза ее блеснули, словно живые. — И многие полагали, что уважаемый Нерайо, единственный сын и возлюбленный наследник, пойдет отцовскою тропой…
…и змея следом. Эта сделана столь искусно, что кажется почти живой.
— …однако время показало, что и доброе дерево дает дурные семена… на господина Нерайо жаловались, и не единожды, но всякий раз дело не удавалось довести до суда.
Господин Нерайо имеет дурную привычку брать понравившийся ему товар на дом, а после возвращать, заявив, будто товар ему подсунули дурной, чему у него имеются свидетели…
…вот только возвращает, полагаю, он вовсе не то, что брал.
Интересная схема.
В духе местных обычаев.
— В последний раз он… приобрел серебряную посуду… которая на проверку оказалась посеребренной.
Когда же торговец подал прошение в суд и оплатил даже работу одного из великих судей…
…в силе которых я имела возможность убедиться. И следовательно, попасть к ним можно не только через прошение, но и заплатив?
Немало, полагаю, но…
Надо будет учесть.
— …с ним произошло несчастье…
Значит, нам сегодня повезло. Кажется, так думала не только я: Шину выдохнула, а Кэед, отложив вышивку, произнесла:
— Если господин скажет, что именно он ищет…"
"— Красоту. — Он вернул сову, а змею положил на ладонь.
— В подарок супруге? Дочери? Матушке?
Пожатие плечами.
А ведь прилавок почти полон. И неужели я ошиблась, решив, будто осенняя ярмарка — наш шанс? Разрешение стоило денег… материалы… товары, которые должны были пользоваться спросом, оказались никому не интересны.
— Просто.
Кэед молча вытащила из корзинки с нитками кусок шелка, который протянула Шину:
— Будь добра…
Белый шелк и серебряный лист, который еще удерживался на ветке. Та скорее угадывалась — всего-то пара стежков, — нежели была, и все-таки…
В этом кусочке не было смысла.
Слишком маленький, чтобы сойти даже за платок, он тем не менее зачаровывал…
— Надо же… подобное я видел только…
Кэед прижала палец к губам.
И готова поклясться, что глаза ее блеснули. А господин поклонился и спрятал вышивку в рукаве. А потом забрал змею. И вырезанную из кости лодку… и клинок, кажется, о котором долго беседовал с тьерингом. Кэед же, будто забыв о существовании его, вышивала.
