Мы заработали почти тысячу золотых цехинов, не считая того, что обещал нам тьеринг за ширму. Совершенно неприличная, как по мнению Иоко, сумма в пять тысяч лепестков его почему-то не испугала. И хотя Шину шептала, что сумму можно и снизить, но не больше чем на пять сотен, торговаться Урлак не стал.
Только попросил время.
Мол, этакую красоту в сырой корабль нести совесть не позволит, а дом приличный ставить… куда дому да без хозяйки-то?
И в глаза заглянул.
А мы сделали вид, что не понимаем. Вот совершенно не понимаем и ширму придержим.
И денег подождем. Только недолго, а то ведь бедным женщинам в мире нынешнем без денег тяжко.
Как бы там ни было, ярмарку можно было считать удавшейся. И вот мы, вшестером, сидим вокруг столика, на котором возвышаются башенки золотых монет. Сидим и смотрим.
Давно сидим.
Смотрим.
Я даю им прочувствовать момент.
Вот деньги.
Не просто деньги, взятые из абстрактного сундука, в который их кладет отец, или супруг, или старший родственник, взявший на себя труд заняться чужим хозяйством.
Разве женщина сама способна правильно распорядиться этакой суммой? Заработать этакую сумму?
Юкико держится за щеки, которые пламенеют, будто ей пощечин надавали. Мацухито с трудом удерживается, чтобы не потрогать золото, убедиться, что оно настоящее… То одна, то другая ее рука, бледная и вялая, показывается из складок шелка, чтобы в них же исчезнуть.
Шину громко вздыхает.
Уж ей-то приходилось, верно, видеть немало, но… одно дело — деньги мужа. И другое — собственные.
Араши подергивает плечами, нервно так, что становилось ясно: ей бы сейчас вскочить, заорать, но она сдерживает недостойный порыв… Кэед бледна.
Спокойна."
"И она первая задала вопрос:
— Что теперь?
Хороший вопрос…
— Крышу починим. Утеплим стены. Обновим дом изнутри. Хорошо бы вы подумали, что именно вам понадобится на ближайшее время. Какими вы бы хотели видеть свои комнаты.
— Деньги надо закопать. — Мацухито все-таки решилась коснуться монетки и, естественно, обрушила башенку.
— Аккуратней, криворукая ты наша, — почти дружелюбно произнесла Кэед.
— И зачем закапывать?
— Чтобы не украли…
— Пусть только попробуют! — Араши вскочила, едва не обрушив весь стол, и золотые башни осыпались, а монеты покатились на пол, где и были пойманы. Признаться, грудой золото выглядело вовсе не так уж впечатляюще. Да и груда получилась, мягко говоря, небольшая.
Не груда — холмик.
— Если захотят, то и попробуют. И придут, и возьмут… — Кэед повертела монетку и убрала.
