И что с того, что духи моря почти до дна выпили его жизненную силу? И что стал он слабее младенца, а она все больше времени проводила в совином обличье? Любовь преодолела если не все, то многое.
Только его душа стремилась к дому, а ее после матушкиной смерти ничего не держало на болотах. Путь был далек. Сложен.
А возвращение не принесло той радости, которую она ожидала. Новый мир оказался до ужаса непривычен. А люди пугали, кроме разве что Юрако. Да и прошлые годы давали о себе знать: совиное обличье стало привычней человеческого.
Теперь она если и могла скидывать перья, то ненадолго.
Ему и того хватало.
Приходилось скрываться, поскольку и на новой земле чужаков не любили, а сила Великой матери была скорее грузом тяжелым, нежели даром.
Потом…
Она помнит свою смерть. И боль. И как звала, как кричала… а он не приходил. И в какое-то мгновение душа ее, выбравшись из огненной ловушки тела, оказалась свободна. Но вместо того чтобы подняться к ветвям Великого дерева, где переродиться и обрести новое воплощение в теле человека ли, зверя, она осталась на земле.
Здесь не было Великого дерева. И тень его если и падала, то не на блудную дочь. Вот и осталось душе томиться, благо остался у нее последним пристанищем камень с дыркой. Еще матушка, отыскав его на берегу реки, вплела силу свою узором серебра, повесила на шею дочери.
— Чего ты хочешь?
Покоя. Возвращения. Слишком долго оставалась она рядом со своим Юрако. А он пусть и из любви, но боялся отпустить. Вот и ослабели совиные крылья.
Юрако срок пришел.
Еще не сегодня, но скоро… потому-то и исполнил он последнюю просьбу Мариники.
Продал мне лавку.
И камень с нею.
Он ведь у меня. Когда? Днем. Сам упал в руки, и вот…
А остальные?
Пришлось увести. На это она еще способна, благо после смерти знания не исчезли. Они убеждены, что я вернулась домой и ныне отдыхаю…
Понятно.
А как мне вернуться в самом деле…
Зверь защитит.
Спасибо.
Как-то это становится утомительным… то кошка, то сова… то собака. Кто следующий в этом зоопарке мертвецов? Мысли злые, но она понимает.
Не обижается.
И прощения просит, но… душа должна уйти. Раньше любовь ее держала, но когда Юрако не станет, когда дух его развеется, чтобы сродниться с миром, и любовь уйдет. Матушка сказывала, а Мариника не верила. С детьми случается подобное. Но теперь… она уже чувствует в себе тягу отомстить.
И как знать, не станет ли она и вправду кровожадным ёкаем…
И чем я могу помочь?
Отпустить.
Как?
Она не знает.
