— Похоже, встреча с богами тем и хороша была, что вслух вопросы можно было не задавать.
— Я не нарочно.
— Знаю.
— Я… не вернусь обратно? Домой?
— Нет.
— А когда умру?
Как-то в разрезе последних событий и знакомств весьма меня заинтересовал этот вопрос. Вот не хотелось бы превратиться в кровожадного призрака или остаться неприкаянным духом.
Кивок.
И палец у губ.
Похоже, есть темы, которые и богам не хочется затрагивать. Что ж, если так… значит, она просто посмотреть… а я… и я посмотрю. Почему бы и нет?
А заодно уж…
Если она богиня смерти, то должна знать, чего от меня ее сестрица солнцеподобная желает.
Но Дзигокудаё вновь уходит от ответа. А печать на моей руке вспыхивает так ярко, что мне приходится закрыть глаза, дабы не ослепнуть.
Я знаю этот иероглиф.
Путь.
Предназначение.
И еще выбор. Но путь куда и выбор чего? Боги не скажут прямо, но…
— Хорошо. — Я опустила рукав. Кроха информации уже лучше, чем ничего. — Тогда… ты же можешь забирать души? Те, которые заблудились и не знают, куда идти?
Кивок.
И протянутая рука, в которую я вкладываю кругляш на ленте. Камень выглядит обыкновенным, но стоит присмотреться, и на нем вспыхивают узоры силы. Богиня прикасается к камню губами, а затем вдавливает в посох.
Хорошо.
Она заслужила покой. И надеюсь, что раз уж оказалась в нежных руках Дзигокудаё, то встретит на той стороне своего Юрако.
Улыбка.
Светлая такая…
Значит, встретит. И быть может, в новой жизни, которую эти двое заслужили, они окажутся вместе.
Пожатие плечами.
Вздох.
— А еще у меня есть кошка… то есть не совсем кошка, но… это была старая соседка. Ее сын убил… и закопал в доме. Не знаю почему… она осталась без должного погребения, и это плохо… что мне делать?
Богиня вновь качает головой.
Отступает.
Она возвращается в туман и царство мертвых, а мне остается жизнь. И этот протяжный душераздирающий скрип, который развеивает остатки сна. Сна ли?
Огонек."
"Дрожит, что бабочка, запертая в стекле. Стекло темное, закопченное, но огонек танцует.
Я смотрю на него, и только на него. Пахнет травами. А скрип не исчезает.
Где я?
Тепло.
Темно. И рядом кто-то дышит.
Я поворачиваю голову, но огонек слишком крохотный, чтобы разглядеть. Впрочем, гадать нечего.
— Женщина, — этот недовольный голос я узнала бы из многих других. — Тебе не говорили, что гулять ночами опасно?
Говорили, но…
Пальцы мои шевелятся. Значит, не отморозила. А вот… я вдруг осознаю, что лежу голая.
Совершенно.
И…
— Тихо, — велел тьеринг.
