— Не стоит беспокойства… иногда кровь — это всего-навсего кровь…
ГЛАВА 35
Лавка открылась на третий день месяца нигацу, когда северные ветра принесли дожди и мелкое крошево снега. А с ними прилетели заблудшие души.
Они наполняли город стенаниями.
Стонами.
Они пробирались к домам и селились в дымоходах, шептали по ночам имена, пробуждая забытые воспоминания. А вдруг да отыщется именно тот дом, в котором прошла земная их жизнь, и тот человек, который, вспомнив имя, назовет его вслух. А еще положит рябиновую ветвь и три рисовых зерна, даруя свободу…
Шел снег.
И город сузился до крохотного пятачка.
Над стоянкой тьерингов поднимались дымы, а чудовищные корабли их, вытащенные на берег, походили на старых китов. Шкура их заросла ракушечником и темными водорослями, и панцирь этот гляделся не столько уродливо, сколько грозно.
Дымили костры.
И трубы общинного дома.
Факелы, которые выставили вдоль плетеной ограды. Дым был горьким и в то же время дурманил…"
"— Женщина, ты лезешь не в свое дело.
— Тьеринг упер руки в бока. Он возвышался надо мной горой кожи и металла, вот только не пугал.
Почти.
Иоко во мне тряслась, требуя немедленно убраться, забиться в какую-нибудь щель и переждать. Опасно злить мужчин.
Особенно таких.
Ее муж был ненамного больше самой Иоко, но силы в его руках хватало, а если тьеринг ударит…
…то я разочаруюсь в этом мире.
И в богах.
И…
— Я знаю, что говорю, — отступать я не собиралась. — Дождитесь весны. Уже скоро. Все равно там делать пока нечего и…
За нами наблюдали.
Издали.
С интересом.
А я ведь только пришла спросить, нет ли у них товаров, которые тьеринги хотели бы выставить в нашем магазине. Место у нас имелось. Он сам заговорил про проклятый город, к которому отправится через три недели. А то зима, понимаешь ли, в море не выйти, а людей чем-то занять надо.
Бестолочь.
— Я с вами, — сказала я, смиренно потупив взор, как и полагалось женщине.
— Нет.
— Или за вами…
Смирение мне давалось легко, благо опыт у Иоко был немалый.
— Запру…
— Это будет не по закону…
— Упрямая женщина.
— Бестолковый мужчина.
И взглядом меня буравить бесполезно. Ко взглядам я привыкла, а этот… хмурится, видишь ли… значит, как для него, так поездка вовсе опасности не представляет, а если мне ехать, то это уже не поездка, но путешествие за тридевять земель и вообще…
— Я вижу больше, чем другие люди, — взывать к голосу разума бесполезно, но я все равно попробую.
