Не возьмет, так…
Проклятый город не сказать чтобы далек… конечно, придется заплатить немало… или купить мула. Мул в хозяйстве всяко пригодится. А тихим шагом до побережья добраться… доберусь, куда я денусь.
Не отпускать же его одного, в самом-то деле.
Он ведь, как уверяет, в глаза глядя, издали смотреть не станет. Полезет в город… герой, чтоб его…
— Если о себе не думаешь, то хотя бы людей своих пожалей. Они за тобой пойдут. А вот вернутся ли…
А зубами он скрипеть умеет знатно.
Не бережет.
А зря, тут со стоматологами плоховато… но тон, кажется, я правильный нашла.
И, преодолев чужой страх — нелегкое это дело, — шагнула к нему.
Положила руку на плечо.
Улыбнулась.
Робко так… я слабая маленькая женщина. Капризная, правда, но ведь женщинам простительно. Не мне моим разумом скудным объять все величие его планов, но… любопытство — не только кошачий порок.
— Спроси у ворон, стоит ли туда соваться?
— Там птиц нет.
— Почему?
Он вздыхает. Тяжко так… а что он думал? Если уж полез в женихи, то пора привыкать.
Характер у нас дурной, не испорченный местными веяниями. А где испорченный, там я поправлю.
— И птиц нет, и иной… живности. Из того, что и вправду живо… ты говоришь, что не собираешься пока лезть в развалины. — Я говорила тихо и спокойно и в глаза смотрела.
Светлые.
Не небо грозовое, скорее старый снег на крыле скалы. И камень просвечивает сквозь драное покрывало…
— Но рано или поздно вам придется. Ты это понимаешь. Я понимаю. И они вот… они верят тебе…
Его люди держались в стороне.
У костров.
Не то чтобы им было холодно, но живое пламя — хорошая защита. И до ночи еще далеко, но днями туманными, серыми, как нынешний, ночи не ждут.
И выглянули из щелей мелкие духи.
Шныряют крысами по рынку.
Прилипают к теням и подошвам, а там и в дом немудрено занести. Бывает так, прогуляется хозяйка дурным днем на рынок, не послушает советов или, может, как у меня, нужда случится, главное, что после той прогулки голова у нее болеть начнет.
Норов испортится.
Или в доме молоко киснуть станет, а рис горьким сделается, и даже чеснок не будет способен эту горечь перебить.
Ссоры начнутся…
Тогда-то, если найдется среди домочадцев кто разумный, позовет он жреца с курильницей и дымами, со словом, которое в свитке шелковом написано и произнесено вслух быть не может, но одного свитка этого хватит, чтобы зло отвести…
Чуть позже выглянут и иные, куда более опасные твари.
