— А меня назвали Азами… моя мать была рабыней. Красивой. Говорят. И говорят, что я в нее пошла. Мой отец взял меня в дом. И растил. И баловал… — Она прикрыла глаза, которые недобро блеснули. — Это многим было не по вкусу.
— Позволишь? — Я присела рядом.
Если я правильно поняла, то сейчас вижу причину произошедшего. И если не получу ответ, как все исправить, то хотя бы, возможно, пойму, с чего все началось.
— Садись, если не боишься… все они боялись… знаешь, что здесь торговали рабами?
— Нет.
Рабы на островах были, но… не сказать, чтобы много.
Мне встречались они, отмеченные, кто клеймом, кто рисунком, а кто и серебряной бляхой, которая служила не столько для того, чтобы подчеркнуть статус, сколько являла собой способ сберечь особо ценное имущество.
Но рынки…
К чему рынки, если в порту легко купить ребенка любого пола и возраста?
Было бы желание.
— Их продавали туда, — она махнула рукой на море. — В страну Хинай… а может, и дальше… и не все, кого продавали, были рождены рабами. Иногда… случалась беда в какой-то деревне… пожар или неурожай… или еще что-то… и тогда людям предлагали помощь взамен…
…выгодная сделка.
Половина уходит в рабство, зато другая живет. Они ни когда не брали всех, поскольку опустевшая деревня — это не то происшествие, которое не получилось бы скрыть. А кому нужно лишнее внимание?
Те, кому повезло остаться, молчали.
Ибо были деньги.
И шелковые свитки, на которых люди оставляли капли крови своей, заверяя согласие. И страх, что если кто-то да заговорит, то деревня все же исчезнет… иногда ведь приключается мор или иные неприятности.
Уж не знаю, когда и кем был создан этот бизнес, да и крепко сомневаюсь, что невольников увозили в Хинай, как поняла, там своего населения с избытком, но вот чуть дальше, южнее…
…не важно.
Главное, сомневаюсь, что Наместник не был в курсе. Скорее уж он получал достойную плату, которая изрядно приглушала голос долга и муки совести, если таковые вообще были.
— Раньше… я не думала об этом, — призналась моя новая знакомая, доедая ворону.
— Рабы были там, а я здесь… я росла в доме, и слуги готовы были исполнить любое мое желание… единственная дочь… последний ребенок… а потом отец умер. Вот просто взял и умер. Ночью. Представляешь?
— Нет.
Она облизала пальцы и сыто икнула.
— Вороны вкусные… но умные, они редко здесь появляются.
И пожалуй, я их понимаю.
— Отец умер, а меня продали… я должна была выйти замуж. Все готовилось к свадьбе, только… меня продали. За что?
У меня нет ответа.
И я молчу.
