Дом с характером

Пока Сим говорил, чародей Хоул поглядел в камин и кивнул. Тут снова что-то произошло – между чародеем и Кальцифером, не то чтобы вспышка света, но и не то чтобы вспышка невидимого света. Пока Чармейн пыталась это осмыслить, принц Людовик вдруг стал сжиматься и словно бы рушиться куда-то к полу. Бесцветный господин тоже. На их месте оказались два кролика.

Чародей Хоул посмотрел сначала на них, а потом на Кальцифера.

– Почему кролики? – спросил он, подхватывая Моргана на руки.

Морган тут же перестал вопить, и на миг воцарилась тишина.

– Посмотрел, как он скачет, – ответил Кальцифер. – Чистый кролик.

Бесцветный господни по-прежнему скакал – но скакал уже в обличье крупного белого кролика с вытаращенными лиловыми глазами. Принц Людовик, который стал бледно-палевого окраса, с лиловыми глазами, которые оказались даже больше, чем у бесцветного господина, по всей видимости, был так поражен, что утратил способность двигаться. Он поводил ушами и дергал носом…

…и тут на них набросилась Потеряшка.

Между тем посетители, о которых пытался доложить Сим, были уже в зале.

Потеряшка загрызла палевого кролика под самыми полозьями расписных кобольдовских саней, которые толкала перед собой Монтальбинская Ведьма. В санях, обложенный грудой голубых подушек, полулежал дедушка Вильям – бледный и исхудавший, но державшийся заметно бодрее. Чародей, и Ведьма, и Тимминз, который стоял на подушках, – все перевесились через резной голубой с золотом борт посмотреть, как Потеряшка, коротко и тоненько рыкнув, хватает палевого кролика за шею и с очередным миниатюрным рыком швыряет его себе за спину – и он, мертвый, с громким шлепком падает на ковер.

– Поразительно! – сказали чародей Норланд, король, Софи и Чармейн. – Ведь Потеряшка с виду такая крошечная!

Принцесса Хильда переждала, пока кролик шлепнется, и поплыла через зал навстречу саням. Она величественно оставила без внимания суету и топот – это Потеряшка гонялась по залу кругами за белым кроликом.

– Моя дорогая принцесса Матильда, – сказала принцесса, протягивая обе руки к маме Питера.

 – Как давно я не видела вас здесь. От души надеюсь, что ваш визит к нам будет долгим.

– Как пойдет, – сухо ответила Ведьма.

– Троюродная сестра моей дочери, – объяснил король Софи и Чармейн. – Почему-то предпочитает, чтобы ее называли Гдетотамской Ведьмой. Очень сердится, когда ее называют принцессой Матильдой. Разумеется, моя дочь всегда делает на этом особый упор. Хильда терпеть не может показной скромности.