Дом Солнц

 — Скажу больше: если она привыкнет, то очень меня разочарует. Надеюсь, вас, говнюков, совесть потом не замучит. — Он свирепо оглядел сидящих. — Знаю, не все вы проголосовали бы против Портулак, только слов поддержки что-то не услышал. Ни от тебя, Аконит, Ни от тебя, Волчник.

— Это лишь корабль, — напомнил Аконит. — Братан, да не заводись ты так.

— Это ее корабль! У Портулак он так долго, что вам и не упомнить!

— Тогда скинемся и купим ей новый, — предложил Аконит и с тревогой огляделся, словно искал единомышленников.

— Ничего, обойдусь, — заверила я, хотя внутри все кипело от ярости. — Пусть забирают. Если бы Чистецу хватило такта попросить, а не потребовать, я и сама отдала бы «Крылья» роботам.

— Простите, что из-за нас столько неприятностей, — проговорили Каскад и Каденция.

Захотелось излить гнев на них, но я сдержалась:

— Вы не виноваты. Я не сержусь за то, что вам нужен мой корабль. Понимаю: вы только хотите помочь Гесперу.

— Нам важно довезти его живым, — сказала Каденция.

— Вы даже не представляете насколько, — добавил Каскад.

Молочно-белая ладонь касалась серебристой — роботы держались за руки.

После завтрака как минимум десять шаттерлингов подходили ко мне по одному, по двое и на разные лады выражали гнев и сочувствие. Первым побуждением было огрызнуться: «Что же вы за завтраком меня не поддержали?!» — но я вовремя прикусила язык, напомнив себе, что по большому счету дешево отделалась по сравнению с выговором, который теоретически могла получить.

«Это несправедливо, — слышала я из разных уст.

— Да, но ведь и лучше быть могло, — отвечала я, отвергая сам факт заслуженности наказания. — Кто заставлял Чистеца ко мне придираться?

— Думаешь, он отвел душу? — спрашивали шаттерлинги. — Или и Лихниса травить начнет?

— Отвел, отвел он свою душу. Чистец знает, что, уев меня, он уел и Лихниса. Чересчур мстительным выглядеть не пожелает — он же у нас гигант политики.

Одни предлагали помочь с новым кораблем, другие советовали попользоваться лучшим кораблем из моей коллекции, третьи просто подбадривали. Как ни странно, подбадривали не только друзья, но и те, кого я друзьями никогда не считала. Я, хоть и растроганная их участием, понимала: голосование обернулось бы против меня. Оставалось утешаться тем, что с завтрака я ушла, гордо подняв голову. Вспышку мне простят: я ведь сказала вслух то, что у многих было на уме.