Дом Солнц

 — Получить указание сверху исполнять наши прихоти! Неудивительно, что он немного зол.

Мистер Джинкс мгновенно набрал высоту, развернулся и рванул прочь, лавируя между башнями Имира. Портулак пустила наш розовый флайер следом, и ускорение прижимало нас к креслам, пока не сработал амортизатор. У кабины не было фонаря, лишь два козырька у передних сидений. Секунду-другую нас хлестал ветер, потом машина окружила себя аэродинамическим полем. Тряска тотчас прекратилась, и стало тихо, как внутри дирижабля.

— Может, затея впрямь безумная, — проговорила Портулак.

 — Все равно что бросить сломанные часы в воронку урагана и ждать, что они починятся.

— Только ни один ураган прежде не был живым существом, а Фантом Воздуха был, и не просто живым, а разумным. — Я обернулся проверить, как там Геспер. — А у нас тут куда больше, чем сломанные часы. Мы стараемся не потому, что хотим отремонтировать вещь, которую случайно испортили, а потому, что Геспер — наш друг и пожертвовал собой ради нас.

— Это дает нам право хвататься за безумные идеи?

— Идея не безумная, просто шансов на успех маловато.

Разве прежде Фантом не вмешивался, когда возникали подобные ситуации?

— Людей-машин он ни разу не спасал.

— Потому что их здесь не было.

— Это неспроста. Либо роботы слишком благоразумны, либо их не пускают имирийцы.

— Либо роботов что-то страшит, — предположил я. — Механизированный интеллект, который древнее их. Роботы считают, что мы примитивны и бесхитростны, как игра в крестики-нолики.

Может, они и впрямь видят нас насквозь. Но как насчет чего-то воистину сложного и непостижимого? Думаю, встреча с Фантомом прельщает их не больше, чем нас ночь в старом замке, логове нечистой силы. — Я улыбнулся. — Почему мне вдруг понадобилось тебя убеждать? Насколько я помню, идея принадлежит тебе.

— Порой я передумываю.

— Не надо. Мы все делаем правильно, что бы ни говорили Джиндабин и Джинкс.

Флайер Горечавок заведомо быстрее орнитоптера, поэтому даже с тяжелым грузом мы быстро нагнали мистера Джинкса.

Портулак могла запросто поравняться с его корабликом, но она держалась позади, как ей и велели. Минут через десять черные башни Имира начали таять на западном горизонте, а еще через двадцать виднелись лишь верхушки самых высоких строений. Под нами простирались затененные белые дюны, извилистые и переплетенные, как человеческий мозжечок.

Смотровую башню мы уже видели из кабинета магистрата, но ее истинное величие я осознал лишь сейчас.