Дом Солнц

Из дюн поднимался стебель цвета слоновой кости, увенчанный плоской круглой платформой, которая крепилась к нему тонкими подпорами. Мистер Джинкс поднялся еще выше, увлекая нас за собой, пока оба кораблика не поравнялись с площадкой. Метров двухсот в диаметре в ее центре стоял домик с наклонными стенами и без окон. Рядом с ним сел сперва кораблик мистера Джинкса, потом наш флайер. Когда мы с Портулак спустились на платформу, мистер Джинкс выбирался из орнитоптера.

— Вытаскивайте своего дружка. Видите пятно на горизонте, слева от солнца?

— Похожее не то на грозовую тучу, не то на стаю скворцов? — уточнила Портулак.

— Это Фантом Воздуха. Он ближе, чем я ожидал, — верно, с последнего мониторинга перемещался на диво быстро. Времени лучше не терять, — думаю, Фантом уже в курсе, что мы здесь.

Казалось, пятно еще далеко, как гроза, о которой можно не беспокоиться до завтра.

— Фантом приближается? — спросила Портулак.

— Он может подойти, может не подойти. Но раз он в пределах видимости, значит решил приблизиться.

Мы заранее прикрепили Геспера к транспортерам. Я взялся за U-образную ручку ближнего ко мне и начал выгружать искореженного робота из флайера, испытывая неудобства, скорее от его инертности, чем от тяжести. Тянул я его боком — до тех пор, пока не вытащил.

— Куда его лучше положить?

— Подальше от укрытия, — ответил мистер Джинкс. — У западного края платформы есть небольшой постамент. Иногда мы оставляем там тестеры.

На подлете к платформе постамент я не заметил только потому, что он располагался за домиком.

Я не спеша двинулся в ту сторону, одной рукой толкая перед собой Геспера. Постамент оказался небольшим возвышением с утрамбованной поверхностью. Когда Геспер замер над ним, я стал опускать леватор, который держал в руке, пока не услышал треск, — массивное золотое тело заняло предложенное место.

— Уберите леваторы, — велел мистер Джинкс. — Раз принесли подношение, не должно оставаться ничего лишнего.

— Вообще-то, это не подношение, — возразила Портулак.

— Это решать Фантому, а не вам.

Я кивнул, отсоединил транспортеры и составил их вместе, чтобы двигать как одну большую тележку:

Я отступил на шаг, чтобы приглядеться к «подношению». С этой стороны открывался вид не на расплавившуюся массу, а на непострадавшую часть гуманоидного тела — прекрасное безмятежное лицо, торс, правую руку и ногу. За стеклянной панелью над ухом до сих пор слабо мигали огоньки, но они совсем потускнели и кружились словно нехотя.