Дом Солнц

 — Волчник позволено слишком много. Она хочет как лучше, да и к Синюшке мы относимся одинаково, но главное — выбить из него информацию. Нельзя, чтобы эмоции ставили под угрозу безопасность Линии.

— Думаете, пора ее приструнить? — спросила Донник под аккомпанемент очередного разряда. — Некрасиво получится, особенно перед гостями.

— Красоты и так мало, — заметил я. — По мне, так допрос очень напоминает пытку, которую Линия санкционировала во имя садистского удовольствия.

— Что ты предлагаешь? — спросил подсевший к нам Чистец.

 — Уверен, мыслей у тебя хоть отбавляй.

— Для начала я отнял бы у нее пистолет. Инфосоединения между слоями можно оборвать, не нарушая физических структур. Так и надо сделать, если хотите добиться результата. Синюшке без разницы, он так и так почувствует, что от него отрывают по кусочку. Преимущество такого метода в том, что, если ничего не получится, пленника можно будет восстановить.

— Раз он молчит, когда мы отрываем от него по кусочку, причем самыми разными способами, то второй раунд допроса результата не даст, — сказал Аконит.

— Так устройте вторым или третьим раундом настоящий допрос, хотя бы попробуйте! — Я пожал плечами. — Пусть хорохорится — посмотрите, сколько правды будет в его блефе. Вдруг Синюшка почти созрел, но стараниями Волчник не успеет расколоться?

— Вижу, ты твердо решил мешать дознанию, — подытожил Чистец.

— Нет, — покачал я головой — не зло, а скорее устало, — я целиком и полностью поддерживаю любой способ вызвать Синюшку на откровенность.

Помог бы топор — первым стал бы рубить плиты. Только пытки не помогут. — Я заглянул Чистецу в глаза, отчаянно взывая к его здравому смыслу и рационализму. При непомерных амбициях он далеко не глуп. — Ты же понимаешь, что так нельзя. Я помню, как ты вчера вечером говорил о Минуарции.

Чистец ухмыльнулся и отвел взгляд:

— Ты всегда найдешь, к чему придраться.

— Разве я придираюсь? Говорил ты здорово. Я благодарил небеса за то, что выступаешь ты, а не я. Ты воздал ей должное.

Возникла пауза длиной чуть ли не в тысячу лет.

Другие шаттерлинги отодвинулись, чтобы мы поговорили тет-а-тет.

— Я думал, тебе не понравится, — наконец сказал Чистец.

— Нет, ты произнес замечательную речь, правдивую с первого до последнего слова. Будь Минуарция жива, она сказала бы то же самое.

— Мне хотелось подобрать верные слова. Минуарцию я знал хуже твоего, но уверен — ей понравилась бы правда. Вряд ли она хотела бы, чтобы ее жизнь приукрашивали.

— Ты взял верный тон.