Я улыбнулся — «активно отстаивала», это, конечно же, мягко сказано — и велел «Лентяю» вывести аудиовизуальное вложение на плоскую поверхность за дисковой панелью управления.
Появилось женское лицо. Я сразу узнал Волчник, она из нашей Линии.
— Надеюсь, что говорю с Лихнисом, — начала она. — Да, почти уверена, твой корабль с другим не спутаешь. Сколько раз советовала тебе его бросить, а сейчас рада, что ты такой упрямый. Знаю, тебя обстреляли, и очень сочувствую, хотя «Лентяя» заметила лишь тогда. Пожалуйста, не отвечай, пока мы не сблизимся.
Я-то увидела тебя с другого конца системы, но сама замаскирована и надеюсь, что этот инфопоток не прослушивают. — Волчник облизала губы, бледные и пересохшие, как у измученного жаждой. В нашей Линии ее считают дурнушкой. Самые яркие черты Горечавок — высокие скулы, разные глаза, чувственный рот — у Волчник выразительными совсем не кажутся. Она стояла у стены, увешанной сенсорами и датчиками, — значит, вещала из своего корабля, — волосы собрала в хвост, такой тугой, что кожа на лбу натянулась как на барабане, и надела сиреневую блузку, обнажавшую одно плечо.
— Думаю, о бойне тебе уже известно. Я находилась в латентности, корабль должен был разбудить меня, если что-то пойдет не так. Когда стали палить из «Плюющейся кобры», я поняла, что у нас незваные гости. — Лицо Волчник перекосилось от гнева. — Перебили не всех. На корабле у меня несколько шаттерлингов, которых я подобрала, когда разверзся ад. В системе наверняка прячутся и другие. На борту у меня и пленные, однако с места нам не стронуться — двигатель отказал.
Выползти из облака могу, но рано или поздно меня поймают.
— Что я, по-твоему, должен сделать? — чуть слышно спросил я.
Волчник шумно втянула воздух:
— У нас мало времени. Синхросок кончился, девять жизней в стазисе я использовала. Мой корабль умирает — он уже не способен на авторемонт, из всех систем нормально работает лишь генератор защитной оболочки. — Глаза Волчник так и сверлили меня, словно мы играли в гляделки. — Дай знать, что ты получил сообщение.
Даже если проигнорируешь его, слегка отклонись от курса. Хочу убедиться, что меня услышали. Если бросишь нас здесь умирать, я должна кое-что сообщить другим шаттерлингам. Я упомянула пленных. Овсяница не знал о них, значит и ты знать не можешь. Одного мы раскололи. Его зовут Синюшка, он паршивая овца из Линии Марцеллин. Вот откуда у врага гомункулярные пушки. Однако Марцеллинов винить не спеши, — кажется, Синюшка с приятелями действовали без их ведома.
