Дом Солнц

— Лихнис, поворачивай назад! За тобой отправляют гомункулярную пушку. Гони во всю прыть — и уйдешь из зоны обстрела. Они снарядят погоню, но, может, ты окажешься проворнее.

На этот раз протокол ее сообщения позволял мне ответить.

— Похоже, меня хотели расстрелять из «Плюющейся кобры», но я ее подбил.

— Молодец! — Глаза Волчник засияли от восхищения. — Это их не остановит, но ты хоть показал, что наша Линия не сдается.

— Надеюсь, ты права.

— А теперь беги, Лихнис, ты сделал все, что мог. Жизнью жертвовать ни к чему.

Важную информацию я тебе передала. Жаль, пленных не успела переправить, только…

— Я лечу к тебе, — упрямо проговорил я.

— Если ты твердо решил их спасти, я вызову огонь на себя, — сказал человек-машина. — Пролечу мимо Волчник на подходящей скорости и увеличу свою видимость.

— Геспер, ты серьезно?

— Да, и я уже направляюсь туда. Через три минуты подойду к Волчник на максимальное расстояние, потом настрою излучение защитной оболочки и работу двигателя так, чтобы привлечь гомункулярное орудие.

Оно вряд ли устоит перед ближней целью, даже если заметит тебя.

— Что бы ни случилось дальше, я… Я очень тебе благодарен.

— Конец связи. Встретимся в межзвездном пространстве, когда улетим из этой злополучной системы.

Имаго робота замерцало и исчезло. Я остался наедине с Волчник.

— Ты разговаривал с человеком-машиной? Но… где ты его нашел?

— Ну, я не так прост, как кажусь.

Следующие три минуты тянулись дольше вечности. Геспер пронесся в полумиллионе километров от корабля Волчник, а я наблюдал за приблизившейся пушкой и ее эскортом.

Сомнений не оставалось: передо мной гомункулярное орудие. Я видел его искаженным, но «Лентяй» восстановил на дисплеере истинные размеры и форму — цветок на тонком стебле с венчиком лепестков, прозрачных и испещренных прожилками, словно крылья стрекозы. В космотеке гомункулярную пушку изобразили именно такой. Ее тайно провезли в грузовом отсеке корабля, но скрывать больше не собирались. До чего обманчива внешняя хрупкость! Силовое поле защищало и поддерживало орудие, а буксирами выступали мини-корабли на скейн-двигателях, как у моих миног. Если пушка была цветком, то буксиры — шипами на ее стебле.

Геспер пролетел мимо Волчник и стал «работать на публику» — стрелять по пушке и ее буксирам, чтобы спровоцировать ответ. Двигатель «Вечернего» гудел так, что его слышали на другом краю системы. Слышала его и Портулак, хотя в чем дело — не понимала.

Через минуту я начал снижать скорость и отключил все защитные устройства.