Дом Солнц

— Понимаешь, к чему я клоню?

— Не понимаю, как это связано с заявлением Волчник.

— Может, и никак, но, если посещение Вигильности вызвало столько перемен, вдруг оно привело к чему-то еще? Цикл назад оно было основой твоей нити. Что, если в твоих воспоминаниях есть эпизод, кого-то сильно возмутивший?

Порой Лихнис доводит меня до бешенства.

— Понятия не имею. Но раз других объяснений пока нет, может, задумаемся над этим?

— Тогда нужно перемотать мою нить назад, — отозвался Лихнис, словно считал это колоссально сложным.

Больше всего на корабле Лихниса я любила именно сад. Мы миновали калитку в обвитой плющом стене и зашагали через луг по тропке, петляющей между статуями, солнечными часами, водяными часами, ветряными курантами, брызжущими пеной фонтанами и движущимися скульптурными группами, к участку в кольце деревьев. Посредине находился летний домик, деревянный, с конической крышей. Окружал его ров с водой, соединенный с прудом. Через ров перекинулся красный мостик в китайском стиле.

В безоблачном небе над садом растворилась молочная голубизна сотен тысяч планет. Сад никогда не менялся, тепло солнечного полудня было вечным. Есть звезды, которых не существовало, когда он закладывался. Есть звезды, которые светили тогда, а сейчас стали мертвым газом, несущимся во мрак. Бесчисленные цивилизации поднимались, расправляли крылья, именовали себя властителями всего сущего, а в результате оказывались на задворках истории.

Волчник и Аконит ждали нас в доме.

— Здравствуй, Портулак! — сказали они чуть ли не хором при моем появлении.

Лихнис вошел следом.

— Очень рада, что вы оба спаслись, — проговорила я.

— А мы спаслись? — спросила Волчник, обращаясь к Лихнису. У нее были короткие волосы цвета выгоревшей соломы и полупрозрачная кожа с россыпью медовых веснушек на щеках.

— Трудно сказать, — ответил Лихнис. — От врагов мы оторвались, но с облегчением я вздохну, лишь когда от этой системы останется одно воспоминание.

— Хочу спросить, — начал Аконит, хлебнув из бокала. Не шаттерлинг, а воплощение эпатажа — высокий, смуглый, с проседью в бороде и целой гроздью звенящих колец в одном ухе. — От других ничего не слышно? А то мы спаслись, но вещать на все облако не рискнули.

— Если кто и уцелел, то сигналов не подавал, — проговорил Лихнис. — Прости, что не могу порадовать.

— Ну, братец, ты не виноват.