— Все бури кончились, моя дорогая, — сказал он негромко, — и я подумал, что хорошо бы взглянуть на звёзды.
— Они прекрасны, Питер, и такие необыкновенно мирные. Я думала об этом весь вечер. Сначала весь этот ужас, а теперь снова мир.
— Но почему такие потрясающие мысли, моя дорогая Фредерика?
— О, Питер, не смейтесь надо мной. Два человека, которые здесь жили, мертвы, и однако все, даже миссис Саттон, снова в мире.
— «Ма» Хартвел понадобится много времени, чтобы оправиться. А Джеймсу никакого времени не хватит.
— О, да… Но я не способна ему сочувствовать.
— Да и я не хочу этого. Я ведь заметил, как он строил вам глазки.
— Наверно, он был неравнодушен к Филиппине.
— Сомневаюсь. Она могла его шантажировать, потому что знала о наркотиках. Но должен признать, что его интерес к постройке дома заметно усилился, когда Кэтрин ушла с его дороги.
— Может, он видел, как Филиппина ищет серебряную табакерку, когда обнаружил тело Кэтрин в то ужасное воскресенье?
— Возможно. Сейчас трудно сказать. Но нельзя ли оставить его?.
. Я бы поговорил о нас.
— А есть, что сказать о нас?
— Да, и много. И перестаньте стесняться. Так вот. Мы распутали свой первый случай, Ватсон. Но в общей суматохе я, по-видимому, забыл несколько личных проблем. Вы заметили, как я подготовился к этому вечеру? Нет? Я разочарован. Во-первых, новая машина, во-вторых, мой лучший костюм. В последний раз я надевал его, когда отводил свою подругу на ярмарку. С тех пор я был слишком занят для приёмов. И вот сегодня, надевая свой лучший воскресный костюм, я нашёл в кармане сложенный листок…
— Ключ.
Точнее — послание букета, — сразу отозвалась Фредерика. — А я совсем забыла о нём. Вспомнила только сегодня днём.
— Интересно, а почему именно сегодня днём?
— Маргарет Саттон сказала, что я должна спросить вас о нём.
— Правда? Ну, что ж. Я думал пойти на компромисс, но я всегда делаю то, что велит Маргарет.
Он протянул Фредерике листок, и при свете приборных огоньков она прочла:
Немного стоит тот,Кто достаётся легко,Поэтому никогда не отчаивайсяИ не сожалей о своей участи.
Оба рассмеялись, и Питер не торопясь проговорил:
— Теперь вы понимаете, почему я не счёл разумным сообщать такие мысли энергичной деловой женщине Фредерике Винг. Должен признаться, что я был напуган до смерти.
— Значит, вы считаете, что достались бы легко?
— Я думал не о себе. Просто представил себе, как это подействует на Южный Саттон, если вы вобьёте такую мысль в свою хорошенькую головку.
— Понятно.
