Дом у железной дороги (СИ)

Хромаю – нога болит ужасно, и холодно до писка. Но знаю – там мой волк. И я бегу к нему, прямо по белому снегу, прямо к синему свету, прямо босиком. Не дам красному захватить меня, не дам крикам огромного злого красного человека меня догнать. Вот он волк, вон там, уже вижу его, стоит, машет своим хвостом. И ждет меня. Я бросаюсь ему на шею, и он прячет меня – в сугроб. Заметает своим хвостом следы и прячется ко мне, сворачивается вокруг меня клубком, – и я в безопасности, я в тепле. Прижимаюсь к его меху – знаю, как только красный человек уйдет, волк все раны вылечит.

А волк дышит тихо, смотрит настороженно, и я знаю – в обиду меня не даст. И когда красный человек его замечает, мой синий волк вскакивает и набрасывается на него. Клац-клац-клац-клац-клац! И красный человек кричит, и желтые окна вспыхивают вокруг. Клац-клац-клац-клац-клац! И волк бежит ко мне, волк уносит меня с собой по белому снегу, а я смотрю назад – злой красный человек повержен! Из красной шеи торчит отколотый острый длинный синий зуб. И мы бежим с моим синим волком через двор – пока желтые окна все вспыхивают.

========== Это произошло ==========

Комментарий к Это произошло

Я снова просыпаюсь от его крика. Он снова плачет во сне. Снова пытается драть кожу ногтями, но я ему не даю – отстриг ногти под корень, пусть и неровно, зато он не навредит себе. Я больше не оставляю его на ночь в подвале – пусть он будет рядом. Ему спокойнее, если я рядом.

– Тише-тише, все в порядке, я здесь, – шепчу ему, пытаюсь успокоить.

Голову приподнимаю от подушки и крепко обнимаю, когда он начинает спросонья размахивать руками. А потом сжимает мои плечи. Чувствую – дрожит. – Снова кошмар? – кивает.

Кошмары в последнее время ему снились все чаще. Заходил к нему утром, а он лежал или в слезах, или с разодранной кожей, или с рвотой на полу. Однажды зашел к нему, а у него истерика. Сидел на кровати, держался за голову и хохотал, раскачивался. А потом вдруг посмотрел на меня такими безумными глазами, что мурашки по коже пошли.

И каждый раз, когда он приходил в себя, говорил, что ему просто снился кошмар. Никогда ни об одном мне не рассказывал. Я не был уверен, что готов их услышать.

Я старался приезжать домой пораньше, иногда вовсе не уезжал в город, чтобы дольше с ним быть. Когда я был рядом с ним, он редко чудил. Мог залипнуть минут на пять, стоять, не моргать, а потом снова начать болтать о всяком. И в подвале его старался не держать. Оставлял там только тогда, когда уезжал.