Дом у железной дороги (СИ)

Когда я уже лежал на полу, он навис надо мной. Рыжая грозовая туча с дьявольскими глазами. Пальцы у него тряслись. И он ими ощупывал мое лицо. Зрачки-точки только слегка дрожали.

– Ты ведь понимаешь, насколько ты прекрасное в своем уродстве создание, волчонок? – и голос затрещал. – Отверженное несчастное существо, нашедшее себе место в кармане у Бога. Я могу разрезать твой череп, и он будет идеально симметричным. А потом смогу достать твой мозг, чтобы понять, что привело тебя ко мне. Впрочем, ведь совершенно неважно, как ты нашел ко мне дорогу.

Важно то, что теперь ты не будешь потерян. Отвратительное чудовище, – он сжал мой подбородок, наклонился к лицу, и я почувствовал уже какой-то животный страх. Впервые за всю свою жизнь. Мне впервые за очень, очень долгое время стало страшно. Когда на службе мне сказали, что моя часть отправится в самое сердце конфликта, я был напуган. Но тогда-то мне нечего было терять, и я пошел. А в тот момент я смотрел в перекошенное лицо надо мной и думал о том, что я могу потерять Сергея. Единственное, что было важным во всем этом дерьме. И оттого мне было страшно. Хотелось вырваться, но он сжал пальцы еще крепче, когда почувствовал, что я зашевелился.

– Тш-ш-ш-ш, тш-тш-тш, не бойся, я же не кусаюсь. Знаешь, что делает волчонка волком? – ноги затекли. Я переставал чувствовать ступни в этой позе – в конце концов, практики с пластикой у меня не было сто лет. А тут еще и он нависал надо мной, навалившись сверху. – Первая кровь. А ты сколько раз уже ее пускал? И все никак волком не станешь, все зубы молочные.

Маленькое ты неполноценное безобразное чудовище, а.

Я не выдержал и скинул его с себя, подскакивая на ноги (по тем сразу колючее тепло разлилось). Меня трясло. Это был не Сергей. Это был монстр с его лицом и телом. Даже голос не его. Я хотел сбежать. Не оборачиваясь, пошел быстрее к двери, но остановился (придурок). Послышалось, что он снова звал меня. Не он, а он. Тихо кашляя, булькая, как водой подавился. Остановился. Не двигался с места.

Просто слушал его всхлипы за спиной и прислушивался к ощущениям. Тревога. Ничего больше.

Только слышал, что звал меня. Снова и снова.

И понял, что все еще слаб для того, чтобы просто взять и уйти. Это же Сергей, все-таки. Не кто-то там, с улицы. А Сергей. Которого я знал лучше всех.

Подошел к нему, помог присесть, о стену облокотил. Он все еще трясся, лицо свое пальцами щупал. А потом – мое. Бледнее обычного стал в несколько раз. И как будто меньше.