Дом у железной дороги (СИ)

Почти как раньше.

Я половину ночи лежал рядом с ним и пялился в потолок. Все думал о том, когда все могло пойти не так. Сергей не подавал никаких признаков сумасшествия до сих пор, никаких намеков на то, что он мог быть чем-то болен. Иногда у него скакало настроение, но я был уверен, что это часть его характера (наверняка так и было). Я ведь старался всегда быть рядом с ним, он не мог двинуться от одиночества. Мы с ним всегда говорили на разные темы. Я всегда кормил его, всегда покупал свежие продукты. Я ведь не жалел на него накоплений и не причинял ему боль.

В какой, мать твою, момент все пошло не так?

Закрыл глаза ладонями и надавил. Подумал, что мог бы выдавить их, если бы захотел. Но не стал. С недавних пор каждый раз, когда принимал решения, думал о том, что будет с Сергеем. С недавних пор думал, что будет, если я однажды не вернусь. Думал, что в таком случае нужно оставлять Сергея наверху. Он бы понял, что меня долго нет, замок там вскрыл или еще что, добрался бы до города как-нибудь.

Ну, и прославился бы с новой силой, как герой, который перенес сильное потрясение. Но тогда, говорю же, у него был бы доступ и к ножам, и к зеркалам, и к бритвам, словом, ко всему, что могло бы навредить ему. Он и так во время приступов пытался себе горло разодрать и волосы выдрать. А если бы у него еще под рукой что-то острое было? Да ну нахер. А если я не вернусь, он останется там. В живой ловушке. Укрытие, которое я так тщательно для него готовил, превратится в его тюрьму. Хуже не придумаешь.

Это означало одно – я должен был выжить. Любой ценой. И в любой ситуации. Не ради себя, ни в коем случае. Ради него.

Опустил руки от лица. Перед глазами несколько коротких вспышек и все.

Подумал, может быть, все было бы иначе, если бы я не решил его укрывать здесь. Может, жили бы сейчас спокойно себе в городе, с журналистами грызлись. И богатели с каждым днем. Но тогда я был бы всего лишь охранником, которого он сменил бы в любой день. А он был бы всего лишь богатым парнем. Ничего интересного.

Повернулся к нему. Спал с разжатыми губами, дыхание сиплое, как при гриппе. Потрогал его лоб – обычный. Температуры точно нет. Поправил только ему одеяло и отвернулся обратно.

Все катилось в полную беспросветную задницу.

Оставил Сергея с утра одного, а самого не покидало чувство, что что-то не так. Дверь, вроде бы, плотно закрыл. Газ выключил. Продукты все в холодильник убрал. Посуду помыл. Одежду новую ему оставил. Я вроде бы ничего не забыл.