Дом в Мансуровском

– Это не компромат, Юля, – сказал он, протягивая ей конверт. – Это… словом, открой и посмотри.

Юля достала из конверта стопку фотографий. На всех был пожилой полноватый мужчина с пышной копной кудрявых волос. Крупный нос, большие, темные с поволокой глаза. Все еще яркий и сочный рот, квадратный, с прорезью, подбородок.

– Кто это? – небрежно спросила Юля, бросив фото на стол. – Не узнаю.

– Присмотрись повнимательнее. Ну приглядись! Никого не напоминает?

Юля неохотно вгляделась в фотографии. Кто это? А ведь он прав, кого-то этот мужчина напоминает.

Только кого?

– Честное слово, не знаю. Так кто это?

– Твой отец, – выдержав паузу, ответил Кружняк. – Твой родной отец, Юля. Шахиджан Андраник, по-русски Андрей, гражданин Франции.

Юля смотрела на Кружняка растерянно и беспомощно. В мгновенно пересохшем горле застряли слова:

– Какой отец, Гена? Что ты несешь, какой родной отец?

– Твой, – невозмутимо повторил Кружняк. – Твой биологический отец. Много лет назад Андраник Шахиджан эмигрировал во Францию, в Париж, уехал к многочисленной парижской родне.

Прижился, получил статус, имеет компанию по установке сигнализаций и квартиру в Шестнадцатом округе. Как тебе? Круто, да? Вдовец, есть два сына от первого брака, две внучки, ну и подружка – так, для души и здоровья. Это твой настоящий отец. Ну приглядись – вы же как две капли воды! И почитай – там все написано, все с самого начала, с той поры, когда у них с твоей матерью был роман.

Юля скользила взглядом по листам.

Личное дело. Шахиджан Андраник Вазгенович, студент пятого курса исторического факультета. Светлова Екатерина Андреевна, студентка четвертого курса исторического факультета.

Екатерина Светлова сочеталась браком с Ниточкиным Александром Евгеньевичем, доцентом кафедры всемирной истории.

Шахиджан Андраник Вазгенович эмигрировал во Францию к родственникам.

Женат, имеет двух сыновей. Владелец охранной компании La garde.

Земля под ногами разверзлась. Теперь Юля поняла, что означает это выражение.

Мир зашатался. Ей показалось, что все, что ее окружает, плывет, огибая ее, как река, – посетители кафе, снующие официанты, чашка с эспрессо, стол, на котором стоит эта чашка, лицо Кружняка, его руки. Потолок, пол, стены.

Юля машинально вытерла мокрый лоб. Резко подкатила тошнота, и она зажала рот рукой.

– Тебе плохо? – озабоченно спросил Кружняк. – Выйдем на воздух? – Он бережно взял ее за локоть и вывел на улицу.