Дом в Мансуровском

 – Что еще у тебя, Гена, в загашнике, какие еще секретные сведения? Чьи еще тайны в твоем кармане, кто еще попал под раздачу? Может, сестра или мачеха, может, кто-то из них диверсант или шпион? Или мой муж? А может, мой, так сказать, отчим, мой приемный отец? Ой, только дошло: почему ты сказал мне только сейчас? Ты ведь знал давно, верно? Папа умер, и ты решил открыть страшную тайну. Как благородно, Геннадий! Хотя чему удивляться – ты у нас благородный человек, правда, Ген? Ну так что дальше?

– Муж, Юля. Ты права – муж.

И никаких секретных бумаг, никаких фотографий. Все просто как белый день. Твой муж, Юль… – Кружняк словно размышлял, сказать или нет, и наконец решился: – Словом, у него вторая семья. А в той семье ребенок, мальчик Павлик четырех лет. Мне кажется, ты должна это знать. Глупо как-то не знать, а? Кто добровольно захочет оставаться в дураках? Ты точно нет, Юля, я тебя знаю.

На этот раз земля не поплыла и не закачалась. Ребенок, мальчик четырех лет, зовут Павлик. Что ж, вполне ожидаемо.

Вполне резонно, если подумать. И очень банально, опять-таки по-сериальному. Главное – найти силы встать и уйти. Не рухнуть, не свалиться, не разреветься, не доставить ему удовольствия, не порадовать эту сволочь. Ну что, попробуем?

Юля поднялась со скамейки, одернула юбку и улыбнулась:

– Спасибо, Ген! Предупрежден – значит вооружен, правда? А знаешь, – усмехнулась она, – у тебя получилось!

– Что получилось? – не понял Кружняк.

– Удивить. Удивить меня, Ген. Но не убить, понимаешь? А, ну да! Месть – холодное блюдо! И еще, Гена.

Ты мне очень помог! Правда! Теперь я знаю, что делать дальше! – И, развернувшись, Юля пошла прочь. Вдруг она остановилась и обернулась. – Слушай, Гена, а тогда, перед свадьбой, с назначением моего мужа тоже ты постарался? Ты поспособствовал, чтобы он не стал главврачом?

– Что ты, Юль! – Он сделал обиженное лицо. – Как-то мелко, нет? Да и зачем мне это?

– Зачем? – усмехнулась Юля. – Да просто так. Просто нагадить. Подлому человеку радость от сделанных гадостей, разве нет? Вот я все думаю – как я могла? Как я могла спать с тобой, есть, пить, гулять? Разговаривать? Любить тебя? Как? Я ведь всегда знала, что ты, Гена, сволочь.

Ну да что я спрашиваю? Глупо. Эти вопросы ко мне.

Дорога до метро была совсем близкой, четыре минуты спокойного хода. Но Юле она показалась бесконечной, и каждый шаг давался с трудом. Только бы не упасть, удержаться. Удержалась и не упала – она всегда крепко стояла на ногах.

Муж был дома.