Дом в Порубежье

И о! тут Дева нагнулась ко мне, и, обняв ее, я забыл про воспоминания. Но прежде чем рассеялась дымка прошлого, одолевая понятную скованность, она попыталась поведать мне собственные воспоминания о нашем младенце. А я молчал, размышляя о вечности, которая навсегда соединила нас.

Наконец Наани поцеловала меня и в обычном настроении занялась приготовлением пищи.

День принес много радости, сил у меня вполне хватило на долгий разговор, кроме того, Дева наконец отдохнула и перестала бояться за мою жизнь.

Конечно, мы часто смеялись и шутили, радостно и глупо. Помню, как я задал ей старую загадку, пришедшую ко мне из снов; Наани задумалась – но как человек знающий, о чем идет речь, – и о! наконец отыскала ответ в недрах вечности. Конь, сказала она. Тут и я вспомнил игру в лошадки на школьном дворе… странно, когда память извлекает из глубины веков нечто, неизвестное тебе в собственном веке. И оба мы переглянулись, вспоминая давно исчезнувшее домашнее животное, прекрасно представляя себе его облик.

"Но взгляд в прошлое, пронзив мрак веков, вновь обратил нас от шуток к печали; Дева была уже готова всплакнуть, и, воистину заметив это, я перевел разговор на более близкие предметы, и Наани снова развеселилась – лишь иногда поддаваясь легкой задумчивости. Тогда я поведал ей тысячу разностей о Великой Пирамиде; прежде я нередко, но мельком вспоминал о своем доме, не имея возможности обратиться к более подробным рассказам, теперь у нас было время и настроение.

Дева то вспыхивала интересом, то притихала, то принималась расспрашивать обо всем.

Разговор затянулся, Деву мои слова подчас изумляли – чтобы понять ее ощущения, попытайтесь представить себе человека нашего времени перед гостем с далекого небесного светила, повествующим о разных чудесах и событиях. Но более обрадовала Деву жизненная сила и человеколюбие миллионов обитателей Пирамиды.

Учтите, что Дева сия провела всю свою жизнь в Убежище, подверженном нападениям всякой нечисти, потому что тот край провел целые тысячелетия, не зная полной силы Земного Тока; люди рождались слабыми, цвет любви нередко увядал еще в юности, и никто не знал той жизненной силы и ликования, что доступны многим обитателям Великой Пирамиды.

Впрочем, среди миллионов находились и такие, которые никогда не знали любви, слыхав о ней лишь понаслышке, но и они верили, что сие любезное зернышко почиет и в их сердцах.