– О, Дашенька! Как хорошо, жду вас, жду… Думаю, куда подевалась? Мобильный не отвечает!
Правильно, я отключила его, чтобы всяческие личности не трезвонили с воплем: «Давай быстрей сюда на съемки».
Но Боре я, естественно, этого не сказала, просто пробормотала, снимая куртку:
– Да? Очень странно. Может, батарейка разрядилась?
– Вполне возможно, – согласился режиссер. – Ну, вы готовы?
– К чему?
Борис мерзко улыбнулся:
– Даша, вы удивительно киногеничны, у вас такое «говорящее» лицо… Одним словом, я решил дать вам роль.
– Не надо, – слабо протестовала я, – актриса из меня никудышная…
– Не волнуйтесь, – оскалился режиссер, – это всего несколько эпизодов, а играть ничего не потребуется, просто запечатлим вас, как хозяйку, милую даму…
Продолжая тарахтеть, он втолкнул меня в столовую, где сидели Федор и какая-то тетка.
– Валечка, давай, – велел Боря.
Тетка поманила меня пальцем.
– Слушаю, – сказала я.
– Сядьте на стульчик, – попросила она, – личико подмажу.
– Я практически не крашусь.
– Так это же кино! – воскликнула Валечка и принялась возить по моему лицу отвратительно воняющей губкой.
Моя бабушка частенько повторяла:
– Если напал насильник и отбиться от него нельзя, нужно расслабиться и получить удовольствие.
Поэтому я не стала с гневом отталкивать руку гримерши, а просто закрыла глаза.
Минут через десять Борис сообщил:
– О, чудесно, шикарный вид, десять лет долой, тебе всегда следует только так ходить!
Отметив, что мужик перешел со мной на «ты», я хмуро поинтересовалась:
– Что делать?
– Слушай, – пустился в объяснения режиссер, – сейчас раннее утро.
Ты встала, хорошо выспалась, настроение чудесное! Сидишь в столовой, куда входит горничная с тарелкой овсянки… Ты с аппетитом завтракаешь. И все! Ей-богу, ерунда! Поняла задачу?
Я кивнула.
– Но меня смущают детали.
– Какие?
– Во-первых, сейчас вечер, во-вторых, по утрам у меня обычно дикая меланхолия, в-третьих, я практически никогда не завтракаю, в-четвертых, ненавижу овсянку…"
"– Киса, – замахал руками Бориска, – это кино! Тут все неправда.
Больше фильмов врут только новости. Ладно, сначала порепетируем. Так, быстренько села, улыбочка…
В лицо мне ударил яркий свет.
– Ну, изобрази радость, – велел мучитель.
Я представила, что на режиссера напала злобная, голодная тигрица, вот она пытается откусить ему голову. Губы помимо воли начали растягиваться в улыбку.
– Отлично! – завопил Борис и хлопнул в ладоши. – Ира, овсянка!
Стукнула дверь, и в круге света возникла наша домработница.
