Донор

Она знала, что, если ее выгонят отсюда, агентство найдет ей новое место. Но здесь было хорошо, здесь ей нравилось. И если в двухкомнатной квартире она готова была держаться только из-за зарплаты, то здесь, в новом доме, было прекрасно все. И она не собиралась это терять.

Фарида заглянула в кабинет. Старик лежал на кровати. Она не могла разглядеть, спит он или нет. Вошла и шагнула в сторону кровати Виктора Афанасьевича. Старик улыбнулся и сел. Фарида была уверена, что глаза его оставались закрытыми, но голова была повернута в противоположный угол.

— Привет! — произнес старик и ухмыльнулся, будто встретил старую знакомую. Очень близко знакомую.

Фарида вспомнила вопросы Кости о каких-то гостях. «Гости» бывали здесь? Кто-то и сейчас здесь. Фарида не видела — сгустившиеся сумерки первым делом заполнили углы и щели, но чувствовала.

— Иди сюда, — сказал старик.

Фарида с ужасом поняла, что эти слова были обращены к ней. Она еще раз посмотрела в угол, и ей показалось, что там кто-то шевельнулся. Кто-то еще чернее, чем мазутная тьма.

Фариде стало страшно. Еще страшнее, но по какой-то неведомой причине она пошла. Не к старику, нет. Она пошла к шевелящейся сотней щупалец темноте в углу комнаты. Она ее манила, притягивала.

— Иди, иди, — шептал старик.

Он знал, что это… он знал… Фарида впервые подумала, что там в углу причина выздоровления старика. Возможно, одна из причин.

Тьма, будто почувствовав добычу, начала выползать. По стенам, полу… Фарида чувствовала тьму, у нее даже был свой запах. Запах смерти? Она знала его.

За несколько лет работы сиделкой она дважды ощущала этот запах. Так пахнут мертвецы. Фарида вдруг поняла, что не должна подходить к этому углу, что не должна сейчас вообще находиться здесь. Ей надо было все рассказать Косте… или Наташе. Кому-то, кто еще живой.

Но было слишком поздно. Фарида не почувствовала ни боли, ни страха. Она просто закрыла глаза с мыслью, что смертью, скорее всего, пахло от нее. Это она мертвец.

— Иди-иди, — прошептал старик где-то внутри ее головы.

Уже на пороге дома Наташа вспомнила, что Олесе она так и не позвонила.

В момент, когда она достала мобильник, он зазвонил.

Она нажала зеленую клавишу и прислонила телефон к уху.

— Привет. Как ты, сестренка?

Наташе тут же захотелось позвать ее, даже не позвать, а чтобы Олеся сию секунду была здесь. Целый год она пряталась от всех — от коллег и подруг, от родных и самых близких. Целый год она жила в собственном мирке, где окружавшим ее до трагедии людям не нашлось места.