Донор

Эта ненависть словно черная пелена не давала здраво мыслить. Наташа даже не пыталась понять, как все произошло. Для нее все было просто — малыш погиб, а старик выжил. Вот это-то и вызывало ненависть.

Сейчас нужно было что-то менять.

Наташа подошла к двери в кабинет и постучалась. Совсем тихо, скорее для соблюдения формальностей, излишних в собственном доме. Постучалась еще раз и толкнула дверь. С порога Наташа видела всю комнату. Темнота за окном вползла в комнату, и только свет торшера в изголовье раскладушки Фариды не давал мгле полностью захватить власть.

Света было мало, но Наташа все-таки смогла рассмотреть все, что было перед ней, — Фарида лежала на раскладушке, укрывшись с головой; старик стоял на своей кровати в углу абсолютно голый. Когда старик улыбнулся, Наташа закричала.

На часах было 21:09.

Кроме обрезанной пивной банки, наполненной черными саморезами, и сломанных полотен для ножовки по металлу, в шкафу ничего не было. Костю, надо признать, это огорчило. Он ожидал увидеть крыс, неваляшек, в конце концов, но его ожидания не оправдались.

Его трясло от избытка адреналина. Костя провел рукой по полке, собирая пыль и металлическую стружку. Нет, грызунов здесь точно не было, если только они не стали гадить стружкой. Обычно наличие этих тварей сопровождалось пометом и специфическим запахом. Только теперь Костя понял, что не чувствует запахов. Их не было вообще — обоняние оставило его.

Он поднял баночку с шурупами и понюхал их. Ничего. Нет, он не ожидал чего-то резкого, продирающего, но должно же быть хоть что-то.

Какой-то слабый запах металла или масла. Запах есть у всего, но сейчас Костя его не чувствовал. Крик Наташи разрезал тишину. Костя дернулся и выронил банку. Саморезы рассыпались по полу. Кабанов хотел нагнуться и собрать их, но крик раздался вновь. Костя выпрямился и пошел к лестнице. Он очень надеялся, что потревожили его не зря.

— Они… они… — повторяла Наташа упав в объятия мужа. — Они… здесь…

Костя осмотрел комнату. Отец спал, отвернувшись к стене.

Слава богу, его не разбудили сумасшедшие вопли. Фарида смотрела на происходящее, округлив глаза.

Наташа перестала всхлипывать и, резко развернувшись, ткнула в сторону Фариды.

— Она! Спала как личинка, как куколка какая-то!

— Что ты говоришь такое? — Костя развернул жену к себе и тихо спросил: — Ты хочешь сказать, что она спала, накрывшись?…

— Да! Да! Сначала он, теперь она!

— Что значит «он»? — Костя терял терпение.

— То и значит.