Донор

Она простояла так не больше десяти секунд. Вздрогнула, будто что-то услышала, и пошла в противоположный угол. Она проделывала то же самое с каждым углом. Проблема была только с углом, где стояла кровать старика. Чтобы встать вплотную в угол, ей нужно было залезть на кровать. Фарида потыкалась, как слепой котенок, и, развернувшись, пошла к раскладушке. В комнате стало еще темнее, поэтому силуэты свекра и Фариды начали отливать серебром. Когда сиделка включила торшер, Наташа не заметила. Ее отвлек Виктор Афанасьевич. Как только Фарида отошла от кровати, он спустил ноги и сел.

Старик смотрел себе под ноги, но почему-то ей показалось, что он знает о слежке и… в следующий момент он поднял голову и, ухмыльнувшись, посмотрел в камеру.

Наташа испугалась, будто это не полчаса назад было, а вот прямо сейчас, будто съемка велась в реальном времени. Она перемотала до того момента, как в кадре появилась она сама. И нажала паузу. Все, как она и говорила — Фарида лежала на раскладушке, укрывшись с головой, Виктор Афанасьевич голый стоял на своей кровати.

В нижнем углу стояли цифры 21:09. Наташа обернулась на мужа, но он все так же безучастно разглядывал потолок. Хотела показать ему, что он не прав, но ее сковывал ужас. Что-то жуткое происходило у них в доме, в комнате прямо под ними. Но теперь ей вдруг показалось, что жуткое происходит и здесь, рядом с ней. Порой безразличие выглядит куда зловещей, чем самое отвратительное злодеяние. Ее муж был безразличен к происходящему. Он еще не был против нее, но он уже и не за нее. Нет, она не станет ему ничего показывать. Пока не разберется в происходящем.

Наташа снова посмотрела на экран и нажала «Пуск».

Она ничего не поняла. Отмотав назад, на 21:09, Наташа пустила воспроизведение вновь. И снова — старик стоит в углу, в следующий момент он лежит, отвернувшись к стенке. Назад — старик в углу, «пуск» — лежит. Наташа ничего не понимала. Было похоже на то, что часть, где старик одевается и ложится, исчезла. Наташа вспомнила о времени в углу экрана. 21:09, 21:10, 21:11… Ни одной секунды не пропало.

Это не запись была вырезана, это само действие было вырезано. Кто-то не хотел, чтобы Наташа увидела, как старик ложится в кровать. Лучше б они не хотели, чтоб она увидела, как он стоит голый.

Тем временем воспроизведение дошло до момента, когда Костя выпихнул Наташу в холл. Вернулся в комнату, что-то сказал Фариде и… Наташа прекрасно помнила, что он вышел меньше чем через минуту, но здесь, на записи, Костя пошел к отцу и сел у кровати.