Неизвестно, сколько еще это продолжалось, если бы Ян не потерял сознание. Он так и не очнулся, даже когда первые языки пламени начали лизать капот и едкий дым окутал парализованных беспалых цыган в салоне.
В больнице пришлось побегать. Отец чувствовал себя настолько хорошо, что мог бы бегать с Костей наперегонки. Несмотря на договоренность, почти в каждый кабинет они попадали в порядке «живой» очереди. Костю это страшно раздражало, тогда как отец наслаждался каждой минутой, прожитой среди скопления людей.
Кабинет МРТ находился в отдельном одноэтажном здании.
Вот тут впервые они прошли без очереди, потому что ее просто не было. Отца увели в кабинет, а Костя принялся ждать. В принципе, не самый сложный день в его жизни, а у отца за последний год наверняка самый счастливый. Выйти в люди, да еще своими ногами. Костя вспомнил, как папа вышел из машины и направился к «Фольксвагену» не то цыган, не то румын. Хотя в появление румын на тульской дороге он верил так же, как и в появление цыган на Северном полюсе, но мало ли — путешественники со своими тараканами.
Что им сказал отец, что ни один из путешественников больше не вышел из машины? Дал денег? Это менее вероятно, чем цыгане на Северном полюсе. Во-первых, у него их нет, а во-вторых… Тут даже во-первых хватит, но отец не дал бы денег, даже если бы они у него были. Не из-за жадности, а из-за жизненных принципов — не подавать и не просить. Костя разделял их частично — он никогда не просил. Подать — почему бы и нет? При условии что есть что и, самое главное, есть кому.
В наше время мошенники появились и среди попрошаек. Костя всегда пытался разобраться, кто перед ним — нуждающийся или обманщик, выбравший попрошайничество основным местом работы. За пару минут это практически невозможно, но Костя убеждал себя, что умеет «читать» людей, и поэтому тот или иной выбор считал правильным. С путешественниками-румынами было как-то странно, не так, как раньше. Возможно, дав им пять тысяч и взяв латунный перстень, он успокоился бы до тех пор, пока не убедился бы, что в руках у него не золото.
Возможно, но не факт. Цыганам не подавал никогда. А они уж очень были похожи на цыган. Казалось бы, вот и успокоение — не подаешь цыганам, ты и не подал. Все на своих местах. Но зачем туда пошел отец? Вот! Его не волновали ни цыгане, ни «золотые» перстни. Его волновали действия отца. Он не рассказал Косте о том, что было в машине, о чем договорились. Всю дорогу до Тулы они молчали.
