Донор

Она не любила натуральный, ей больше по душе был чай, ну или на худой конец растворимый с молоком. Но запах ей нравился. Фарида сидела за столом, перед ней лежал журнал и стояла чашка кофе.

— Кофе будешь? — спросила Фарида, не поднимая головы.

Наташа прошла к плите и поставила чайник на огонь. Она не знала, о чем можно было говорить с Фаридой. Разговаривать особого желания не возникало никогда, но сейчас тишина как-то уж напрягала, давила.

— Виктор Афанасьевич спит?

— А? — Фарида оторвалась от чтения и подняла голову на Наталью.

 — Да, спит. Что ему еще делать?

Наташе не понравился ответ, но она не стала делать замечание, потому как не хотела портить себе настроение. С утра. Она взглянула на часы — круглое блюдце со стрелками, — висящие над выходом в холл. Без пятнадцати двенадцать. Утро плавно переходило в день, и, тем не менее, ей не хотелось портить настроение в любое время суток. Наташа закрыла свисток на носике чайника и пошла к кабинету. За тот год, что Виктор Афанасьевич болеет, если это можно назвать болезнью, она ни разу не подходила к нему.

У нее даже в мыслях не было спросить у Кости о здоровье отца. Она винила старика, она проклинала старика. Так, может, это она была больна? Может, лучше бы это она лежала без движения и не могла произнести ни звука?

Наталья толкнула дверь, что-то звякнуло. Она узнала звук еще до того, как увидела неваляшку. Кукла покачивалась у двери. Наташа подняла ее, обернулась, чтобы спросить у Фариды, зачем та принесла ее, но передумала. Настроение себе портить все еще не хотелось.

Надо сохранять самообладание для своего же благополучия.

Наташа осмотрела комнату — здесь она была впервые — маленькая по сравнению с остальными в доме, но уютная, несмотря на небольшой беспорядок от переезда. Коробки, подписанные маркером, стояли вдоль стены. Раскладушка, аккуратно застеленная коричневым покрывалом, стояла у окна. Единственное, что нравилось в Фариде Наташе, так это ее безупречная аккуратность. Она могла выставить коробки для переезда так, будто они были частью интерьера.

Как и чертова раскладушка, которую на старой квартире приходилось убирать каждое утро, теперь являла собой цельную картину с уютной комнатой. Лишним, пожалуй, здесь был ванька-встанька. И снова Наташа погасила в себе порыв узнать, откуда игрушка здесь.

Наталья подошла к кровати свекра и едва не выронила неваляшку. Старик был накрыт с головой. «Как покойник», — подумала Наташа. Она даже начала угадывать под покрывалом сложенные на груди руки.