Дориан Дарроу: Заговор кукол

За тебя, между прочим, думаю.

— Если это не твой братец, и не твоя сестричка, тогда кто?

— Ну ты ж у нас умный, придумай, — Персиваль толкнул меня так, что я, пролетев через всю комнату, врезался спиной в злополучный комод. — Перестань сопли на кулак наматывать и вспомни, кому дорожку перешел. Знаешь, бывает ведь и так, что наступил на человечка, раздавил и дальше пошел, не заметивши… Только я тебе вот что скажу. Не копай далеко. Оно все обычно близехонько зарыто.

Он был прав. И не прав.

Кому я мог перейти дорогу? Ольга? Но она получила желанную свободу.

Ульрик? Нет, этот вопрос закрыт раз и навсегда. Я верю брату моему.

Эмили? Ей-то уж точно незачем желать моей смерти.

— А если не ей, то… — снова начал было Персиваль, и слова его заставили меня вздрогнуть.

— Помолчи, — попросил я, и он послушно замолчал. Я же, закрыв глаза, попытался воскресить в памяти встречу. Я стирал слова, сосредотачивая внимание на деталях.

Платье. Жемчуг в волосах… в детстве Эмили не любила жемчуг, потому что его надевают на похороны.

Выверенные. Точные. Слишком точные для живого человека.

И эта неуловимая странность позы. Вот Эмили говорит со мной. Я любуюсь ее лицом и не замечаю, что голова, шея, плечи неподвижны. Умение держать осанку в любой ситуации?

Возможно. Я ошибаюсь. Лучше было бы, чтобы я ошибался.

Вот она поворачивается ко мне спиной. Уходит. Ее локти прижаты к торсу, ее руки опущены, ее ладони прячутся в складках платья.

И это тоже неправильно!

— Тот итальянец, помнишь? С которым ты дрался?

— Ну? — Персиваль был рядом.

— Что ты о нем знаешь?

Итальянец ходил точно так же, как Эмили, выпрямившись и прижав локти к бокам.

— Да я как-то с ним чаев не пивал, — голос Персиваля звучал неуверенно. И я испугался, что он не знает вообще ничего, и даже эта, вероятно несуществующая нить, оборвется. Но Персиваль продолжил: — Его карлик привел.

Цирк. Удивительный зверинец мэтра Марчиолло.

Мартышки с хрустальным шаром. Леопард в металлической чешуе. Сломавшийся единорог и лев, который не интересен, потому что слишком похож на живого.

Бакстер. Пропавшего механика звали Бакстером. И вполне вероятно, что человек в зеленом — служитель цирка, который хотел меня о чем-то предупредить!

Стоп. Все это слишком дико. Невозможно.