Дориан Дарроу: Заговор кукол

Смотри, Фло. Хорошенько смотри.

Отлитые из металла кости тусклы, на поверхности их видны мелкие царапины, а в местах соединений — наплывы металла. Зато ярко блестят натянутые струны сухожилий. Покрыты маслом шестеренки. Взведены пружины.

— Тебе страшно за Суок. Но подумай, что было бы с ней без меня? Публичный дом. Жизнь шлюхи, полная мучений. Ранняя смерть.

— Не такая, — соглашается он, проверяя, как двигаются суставы рук и ног. — Долгая. Мучительная. Бессмысленная. Та смерть ничего бы не изменила. Эта — покачнет мир.

И я воспользуюсь шансом. Ты веришь мне, Фло?

Она очень хотела поверить. Она старалась не смотреть в лицо кукле, все еще безглазое. Как и на синий шар стекла, уже застывший и хрупкий, но в достаточной мере совершенный, чтобы из него сделали глаза.

— Я не обману твое доверие, — сказала она, возвращаясь к корзине.

В конце концов, он прав. У девчонки в этой жизни не было шанса. Так может после ее смерти у других появится? И если не появится, то… то он — единственный человек, который был честен с Фло.

И если не ему верить, то кому тогда?

— Ты и вправду замечательная швея, — он осторожно принял платье. И похвала была приятна, а искреннее восхищение в его глазах — приятно вдвойне. Да, руки Фло еще помнили дело.

— Девочку приведешь завтра, — он аккуратно повесил платье на плечики. — Ты ведь приведешь ее?

Фло присела в неуклюжем реверансе: она приняла решение.

— И еще. Если ты вдруг увидишь Бакстера… сделай так, чтобы он не увидел тебя.

— Никак.

И видел я мертвых, малых и великих, стоящих перед Богом. И судимы были они сообразно делам своим… Всему свое время, Фло.

— Глава 39. В которой Дориан Дарроу тщится догнать тень

Это было невозможно, но это было. Передо мной лежало грязное поле, по которому ветер носил клочья бумаги. Кое-где из земли торчали колышки, к которым некогда крепились палатки, и два столба подпирали чернеющее небо. Меж ними натянутой струной пролег канат. Вот только акробатка не плясала.

— Спокойно, — Персиваль огляделся и поманил кого-то пальцем.

Затем сунул руку в карман, достал монетку и снова поманил. На блеск серебра из темноты выполз грязный мальчишка, при ближайшем рассмотрении оказавшийся и не мальчишкой, но стариком в детской одежде.

Старик поспешно сгорбился и протянул сложенные лодочкой ладошки.

— Где цирк? — спросил Персиваль, знаком велев мне молчать.

— Уехали, госпдн, уехали.

— Вчра. Сбрались быстрнько и уехали. Раз-раз и нетушки.