Дориан Дарроу: Заговор кукол

Фло дернула подол, проверяя, крепко ли пришит, и приказала:

— Раздевайся. И ты тоже. Где только тебя носит? — Фло с удовольствием позволило страху и гневу выплеснуться на супруга. Это он виноват! Он проигрался, попал под суд, а после на каторгу. Он оставил Фло один на один с кредиторами, каковым плевать было, что по закону с Фло взять нечего.

И брали, пока не появился тот, кто предложил помощь. Он сдержал слово и даже вернул Эгинсона. Он заслужил право на верность.

Фло с яростью вонзила иглу в ткань и та, пройдя насквозь, вошла в палец.

— Больно? — робко поинтересовался Эгинсон, обнимая девочку.

— Есть идите, — буркнула Фло, облизывая палец. А шитье бросила: потом.

Закончила она незадолго до рассвета. Эгинсон и девчонка давным-давно спали. Она тихо. Он — ворочаясь во сне и бормоча. Беспечные. Живут, не думая о том, что будет завтра. Перекладывают свои заботы на плечи Фло, а плечи те того и гляди треснут под тяжестью. Или спина переломится.

С каждой минутой раздражение крепло. Платье в корзину Фло запихивала с яростью, едва сдерживаясь, чтоб не заорать.

Выбежала, накинув на дверь засов. По улице понеслась, словно молодая. И в подвал проклятущий бегом скатилась. Кинула корзину на стол и прямо таки в лицо сказала:

Он закрепил на подставке тончайшую трубку с прозрачной синей каплей на конце и, встав из-за стола, спросил:

— Она же… она же ребенок! Совсем ребенок. И ни в чем не виноватая! И ничего-то не сделала! И… — Фло плюхнулась на скамью, закрыв лицо руками. — Я смотрю и думаю, что не смогу.

— Почему ты не убежала?

Он остановился в шагах трех.

— Я думала. Бежать глупо. Да и куда? И не честно. Мне всю жизнь врали. Все. Ты не врал. И я не хочу. Неужели нет другого способа?

С ответом не спешит. Возвращается к капле, нагревает на спиртовке и осторожно дует, растягивая стекло, пока оно не превращается в шар. Он дает шару остыть, а после разглядывает сквозь массивную лупу, выискивая трещинки или неровности.

— Нет, иного способа не существует, — лупу он прячет в карман халата.

Фло сглотнула, но не подчиниться не посмела.

— Я делаю кукол из людей. И люди делают кукол из других людей. Но мои куклы не чувствуют боли. Им не дано испытать чувство унижения. Или страха. Они не томятся ожиданием смерти. И не тяготятся жизнью, какая бы ни была определена им. Они счастливы.