Дориан Дарроу: Заговор кукол

Скоро расцветут притворно-сочувствующими взглядами, выпустят шипы якобы случайных фраз, оплетут безысходностью, от которой средство одно — спрятаться.

Прятаться Джорджианна не умела. Вернувшись к себе, она достала из тайного отделения шкатулки письмо и, перечитав, фыркнула: лоретка была нагла.

Интересно, чего она хочет? Зачитать пафосный монолог о высокой любви? Или сразу потребует, чтобы Джорджианна исчезла? Станет грозить? Умолять? Насмехаться?

Головная боль, неотступная в последние дни, полыхнула в висках, а на шелковую перчатку упала капля крови.

Джорджианна поспешно запрокинула голову и, сунув лист в шкатулку, дернула за шнур.

— Льда принесите, — велела она горничной, зажимая переносицу пальцами. — И побыстрее.

Принесли. Препроводили в кровать. Раздели. Уложили, окружив заботой, от которой Джорджианна почувствовала себя соврешенно обессиленной. А кровь из носу все шла и шла, марая один платок за другим. Потом все-таки остановилась, но дышать стало тяжело и неудобно.

И Джордж не заглянул, хотя ему, наверное, доложили.

Конечно, доложили. Джорджианна сама посылала горничную.

А раньше он всегда приходил и сидел у кровати, иногда читал вслух, смешно запинаясь и перевирая слова… с этой мыслью Джорджианна заснула. И проснулась от ощущения присутствия. Лорд Фэйр стоял у кровати, глядел, и выражение лица его было престранным.

Увидев, что Джорджианна открыла глаза, он спросил:

— Как ваше самочувствие?

— Благодарю. Уже лучше.

Кивок. И сухое, отстраненное:

— Возможно, для тебя лучше будет покинуть Сити.

— Нет! — Джорджианна не позволила договорить. — Я останусь. Я обещала… обещала Эмили свою помощь. Ко всему будет весьма неразумно игнорировать приглашение Ее Величества.

— Ах да, конечно, как я мог забыть о бале. В таком случае, не смею вас больше тревожить, — поклонившись, Джордж удалился.

Леди Фэйр удалось не заплакать. Она позволила себе немного полежать, слушая бессмысленную трескотню личной горничной, которая вдруг решила заполнить неловкую паузу.

Наступившая тишина была оглушающей, даже пламя в камине горело бесшумно, только где-то в стене стрекотал сверчок.

Смеялся над участью глупенькой Джорджианны.

Леди Фэйр села в постели. Стянула чепец, пальцами выдрала ленты из кос, и сама косы расплела. Мизинцем выскребла из носу кровяные сгустки. Продышалась. Встала.