Дориан Дарроу: Заговор кукол

— Конечно, это нарушение всех законов, и Божьих, и человеческих…

Сказал бы он это Веселому Генри, когда тот за Аннушкой Болейн ухлестывать стал. Ну оно, конечно, Генри — король, и проблемку по-королевски решил, но так не о том же речь.

— …но иногда от связей подобных появляются дети, — Дорри замолчал, обдумывая очередную умную глупость, а когда заговорил, то говорить стал медленно и отчего-то шепотом. Плохо. Где один шепот, там и другой, местечко-то для него подходящее.

Не надо думать. Не надо вспоминать. Авось и обойдется.

— Раньше считалось, что свет и тьма не могут одновременно проявиться в одном теле, и потому верх берет какое-то одно начало. Но недавно мой друг Чарльз прислал крайне любопытную работу… Один монах из Брюнна изучал горох. Очень дотошно изучал. Он хотел понять, как получается, что дитя берет что-то от матери, а что-то от отца. И почему если скрестить желтый горох с зеленым, то будет только зеленый. А если этот зеленый скрестить между собою, то откуда берется желтый? Этот монах говорит о том, что в каждом из нас, в тебе, во мне, во всем живом в этом мире есть некая частица сути этого живого.

Не очень, зато костерок, наконец, ожил. А монахи вечно чего-нибудь понапридумывают. Монахам вообще верить нельзя, врут хуже бабья.

— И вот я думаю, что может случиться так, что у одной из частиц витальность будет выше. И тогда она не разрушит, но подчинит себе вторую, — Дорри вошел во вкус рассуждений.

Это точно. Знающий человек говаривал, что Рыжуха Бетти, великая девственница, с физии совсем не такова была, каковой ее в книгах рисовать принято. И что из-за кровушки Болейновской буйной, которая королевскую задавила, матушку на плаху и спровадили. Будь в ней чутка поболе человечьего, глядишь, и уцелела бы шальная Анна.

Хотя, конечно, кто его знает, как было тогда?

— Однако свет и тьма, либо же две изначально различные сущности, мешаться не могут. И потому природа делает полукровок бесплодными. Жаль, что иногда ошибается.

Он вздохнул так, что захотелось в ухо дать, раз и навсегда избавив от этой его великосветской манеры в трагедии играть.

Вместо этого Персиваль хлебнул виски — если не особо налегать, то еще на пару часов хватит.