Дориан Дарроу: Заговор кукол

А когда хватится, то что сделает? Что? — мужчина горячился и брызгал слюной, а весла стучали по воде мелко и часто. Подхлестываемая их ударами, река тянула лодку по водяной жиле течения.

— Он — ничего. А вот Джованни голову свернет. И тебе. И мне. Поздно отступать, — женщина зачерпнула горсть тухловатой воды и плеснула в лицо спутнику. — Раньше думать надо было! Когда деньги из кассы брал. Когда играть шел! Когда…

— Ну прекрати… я о тебе думаю.

— Когда на каторгу попадал, то не думал, — договорила она, вытирая слезы мокрой ладонью.

 — А теперь, значит, думаешь. Заботливый… мы должны ему! И про этот долг нам не позволят забыть. Ясно?

Мужчина кивнул. До самого берега он не произнес ни слова.

Совсем в другой части города другой мужчина в старом плаще, наброшенном поверх мышастого сюртука, стучал в дверь. Три сильных и медленных удара. Россыпь мелких, едва слышных. И снова — сильные, оставляющие на грязном полотне полукруглые вмятины дверного молотка.

Открыли. Хрупкая женщина в китайском халате поклонилась и протянула лампу.

Миновав еще две двери и короткий коридор, украшенный двумя пропыленными гравюрами весьма пикантного содержания, он попал в просторную комнату, обставленную богато, но безвкусно. В синих шелках тонули зеркала, в которых отражались многочисленные свечи и вызолоченные статуи. Душно воняло благовониями и маслами. Задыхались в клетках канарейки, дребезжал клавесин. На сцене танцевали шлюхи, сонно, лениво, изредка встряхивая толстыми задами.

— Выбирайте любую, все девочки хороши, — мадам подошла сама.

Постаревшая, она отчаянно боролась за остатки красоты, скрывая морщины и увядшую кожу под толстыми слоями пудры. Щедро рассыпала по лицу и шее мушки. Утягивалась корсетом. Рядилась в шелка.

— Мне сказали, что у вас можно получить особый товар, — он заглянул ей в глаза, привычно отметив пустоту. Выгнила. Все в этом городе выгнили.

— Особый? У меня есть шведки. И мулатки. И дикарки из…

— Девственница, — он достал из кармана один из трех заготовленных загодя кошельков.

 — Мне нужна девственница.

Денег мадам не взяла, лишь поманила пальцем. Он двинулся следом. Он изо всех сил старался не смотреть по сторонам, но все равно видел.

Вот на кушетке развалилась старая толстая шлюха. Запрокинув руку за голову, она словно бы дремала, а пьяный старик старательно вылизывал складки ее брюха.

Вот молодчик в офицерском мундире на голое тело нахлестывает стеком двух черных девиц, а они хохочут и прыгают вокруг.