Дорога через прошлое

По размышлениям моим выходило, что я был занят очень полезными делами, и экстремальных ощущений каждый день хватает, но вот возникает вопрос о том, насколько я далек до того, чтобы найти Наташу? Вроде послание подразумевало, что я должен пройти некую дорогу, прежде чем найду ее. И я готов был к этому. Правда, сидение уже десятый день все на том же месте не очень было похоже на дорогу к ней. Но и послание звучало не очень понятно.

Упоминался круг, то есть можно было понять, что я опишу некий круг в пространстве или во времени.

Было что-то и про Ригу, то бишь история пахла возвратом куда-то в Прибалтику или в район Ленинграда. Вроде так, значит, я должен воевать до 1944 года, когда и состоялось возвращение в Прибалтику, да и к Кингисеппу тогда же вышли. Рига – тоже это время. Или все куда проще, и круг я уже замкнул, явившись в Гатчину к священному валуну и вновь окропив его кровью, уже не случайно, а целенаправленно? И, снова встав в ряды РККА, я еще раз круг замкнул? Вроде как так получается, но вот прав ли я, совсем непонятно. И есть еще одна маленькая гадость.

Я ведь себя считаю христианином, хоть и не сильно ревностным, а тут окропил кровью некий языческий символ. Если в прошлый раз все случилось без всякой задней мысли, то сейчас-то уже четко и без экивоков. И чье было это послание в ночи, которому я последовал? Вот тут-то и начинаются размышления, которые приводят к сомнениям, чем именно я занят. А нет ли здесь какого-то наваждения, которому я поддался? Не знаю.

При случае зайду в какой-нибудь храм и задам вопрос. Пока же меня поддерживает то, что пошел я не ради своего брюха или гордости, а ради Наташи. Ну и надеюсь, что здесь от меня тоже будет какой-то толк.

Вот так я посидел, горестно поразмышлял о житье-бытье своем и о том, что меня ожидает, а потом стал искать какое-нибудь занятие, поскольку спать все равно не хочется, а до рассвета еще долго. В углу валялась какая-то книга, ставшая жертвой курильщиков, выдравших половину ее листов. Попытался почитать.

Увы, читать ее оказалось невозможно: рассказывалось там об устройстве паровозных машин, да еще и дореволюционным шрифтом. Я еще не так оголодал по печатному слову, чтобы этим вот наслаждаться при плохом освещении.

Сел снова в палисаднике и стал размышлять, как мне дальше быть. Остатки ополченцев явно расформируют и всех передадут в Красную Армию. Не сейчас, так через месяц. Вот отправят меня в пехоту, если не буду рассказывать про свои глаза.