— Не беспокойтесь, — заверил Гэбриэл, сделав свой голос мягким и успокаивающим, — я ничего не скажу наместнику. Меня интересует другое, — женщина вся превратилась в слух. — Моя...э-э... подруга осталась в замке. Господин наместник пообещал ей помощь, и...
Гэбриэл замолчал, увидев в глазах крестьянки откровенный ужас.
— Господин, — забыв про испуг, она схватила его за руки. — Заберите ее оттуда! Вы не знаете, что это за человек!
Крестьянка тут же осознала, что сделала, и, побледнев, отступила на несколько шагов.
— Что это за человек? — опасно добрым голосом спросил Гэбриэл. Очень сложно заставить свой голос звучать ровно, когда так и подмывает заорать и начать бегать кругами.
Женщина без сил опустилась на табурет, положила локти на стол и уронила голову на руки. Ее плечи затряслись от рыданий.
— Он казнит меня за подобные обвинения! Казнит!
— Послушайте, — снова начал Гэбриэл, — я не его друг и не его слуга. Я его не боюсь, и мне нужно знать правду.
Женщина подняла на него красные заплаканные глаза.
— Ходят слухи... — ее голос стал таким тихим, что пришлось напрячь слух, — что наместник любит девушек... простолюдинок... Он дарит им подарки, увозит в свой замок... А потом они не возвращаются! — она всхлипнула. — Не возвращаются! Если бы я была дома, когда она села в его карету... Если бы я видела...
«Ах ты, маленький уродец!»
Гэбриэл развернулся на каблуках и выскочил за дверь.
— Что стряслось? — испугался Джоф, увидев выражение его лица.
Гэбриэл уже взлетел в седло.
— Я его убью, вот что случилось, — прорычал он. — Назад! В замок!
ГЛАВА 8
Вечерело.
Большую часть дня Эрилин провела в выделенной ей комнате. В голове роились тысяча мыслей, то и дело накатывала тоска, но она мужественно с ней боролась.
К вечеру принцесса одержала верх над своей слабостью и окончательно убедила себя, что теперь все будет хорошо. Уже завтра наместник обещал выделить ей целый отряд из двадцати человек, который отправится с ней в Сарану на поиски Эмира.
А когда она найдет брата, все станет по-настоящему хорошо.
Подходило время ужина.
Эрилин вздохнула и все-таки заставила себя надеть подаренное платье. Оно противно шуршало, прикосновение холодной ткани к обнаженной коже было неприятным, но она пересилила себя. В конце концов, должна же она хоть чем-то отблагодарить Андреса за его доброту.
Подойдя к зеркалу, принцесса скривилась. Желтый ей совершенно не шел.
