— На, попей, — раздался рядом голос. Эрилин подняла глаза, возле нее стоял Джоф с дымящейся кружкой в руках. — Это чай.
— Спасибо, — вяло ответила она, но все же взяла кружку.
Генти присел рядом. Ей не хотелось быть грубой и гнать его, но, когда она оставалась одна, легче было ничего не чувствовать.
— Как ты? — осторожно спросил юноша.
Если бы это спросил Эмир, она запустила бы ему в голову кружкой с кипятком, но Джоф сам выглядел, как живой труп, бледный и с опухшими глазами.
Принцесса пожала плечами.
— Нормально. Что со мной будет? Жива, здорова. Это ведь не я осталась там...
Генти немного помолчал, потом снова заговорил, но, казалось, ни к кому не обращаясь:
— Я до последнего думал, что он что-нибудь придумает, выкрутится.
— Не надо, — попросила Эрилин, а потом призналась: — Я тоже.
Они оба замолчали. Трещал костер. Эмир что-то пытался рассказывать Лорису, но маг тоже был подавлен и молчал, никак не реагируя на его слова.
Эрилин задумалась о Лигас, к которой они сейчас направлялись.
Как сказать ей? Как, во имя господа, заявиться к ней и сказать, что Гэбриэла больше нет?
— Как думаешь, они его... уже? — нарушил молчание Джоф.
Принцесса поставила кружку на землю и потерла руками глаза:
— Не знаю, — простонала она, — ничего уже не знаю...
Генти на пару мгновений коснулся ее плеча, а потом ушел, оставив одну. Ему тоже было плохо, он хотел с кем-то поговорить, но Эрилин в этот момент не была способна оказать поддержку даже самой себе, не то что кому-то другому.
Гэбриэл бы смог. Он действовал на людей успокаивающе, он умел дарить уверенность...
Действовал? Умел? Неужели она уже думает о нем в прошедшем времени?
Принцесса закрыла глаза и откинула голову назад, опираясь затылком о твердую кору дерева. Наконец, из-под ресниц хлынули горячие, обжигающие слезы. Но облегчения они не приносили.
Ему сказали раздеться по пояс и сесть на землю у одного из трех столбов посередине площади.
Руки связали за спиной веревкой. Сознание лишь отметило, что узлы были ненадежные, если бы он захотел, то освободился от веревок за несколько секунд. Но Гэбриэл не был уверен, покинули ли его друзья горы, если нет, любая его глупость станет для них приговором.
Алма Рая подошла ближе, с интересом рассматривая множество шрамов на его торсе и руках.
— У тебя была интересная жизнь, — сказала она.
