Дорога скорби

Я приоткрыл эту дверь и снаружи, на открытом воздухе, увидел, как большой желтый подъемный кран переносит красную спортивную машину, подцепив ее за ведущую ось. Вокруг него суетились операторы с камерами. Работа шла.

Я вернулся назад. Никто не обратил на меня внимания, пока я шел к выходу. В конце концов, это был не валютный банк, а фабрика грез. Никто не может похитить грезы.

Стены вестибюля, как я заметил при входе, были увешаны афишами старых и новых "роликов-открой-кошелек", всех престижных рекламных кампаний, завоевавших призы.

Я слышал, что рекламные кампании сейчас расценивались как вполне нормальная ступень в карьере режиссеров и актеров. Один день продаешь кукурузные хлопья, другой играешь Гамлета. "Интрамайнд имейджинг" может стать важной вехой на твоем пути.

Я поехал в центр Манчестера и анонимно заказал себе просторный уютный номер в отеле "Корона-Плаза". Дэвис Татум будет оплачивать расходы, но, если необходимо, я могу заплатить и сам. Я хотел принять душ, заказать еду в номер и побаловать себя – и плевать на цену.

Я позвонил Татуму домой и попал на автоответчик. Я попросил его перезвонить мне на сотовый и повторил номер, а потом уселся в кресло посмотреть по телевизору скачки – гладкие скачки в Эскоте.

На ипподроме Эллиса не было видно. Комментатор упомянул "смехотворный" суд над ним, каковой должен состояться через три дня, в понедельник.

Сид Холли, сказал он, благоразумно не высовывается, поскольку половина поклонников Эллиса жаждет его крови.

Эта маленькая шпилька была получена от комментатора, который не так давно именовал меня чародеем и силою добра.

Времена меняются; они всегда меняются. Вот на экране фотография: улыбающийся Эллис, а рядом я – без шлема, но еще в жокейских цветах.

– Они так долго были лучшими друзьями, – горестно вещал комментатор. – Теперь они лягают и бодают друг друга, словно быки. Чтоб ему пусто было, подумал я. Я также надеялся, что миссис Зеленый Джемпер, Марша Роуз, миссис Доув, Вилли Парот, шофер "Интрамайнд", Ник Кросс и монтажер не включили телевизоры и не смотрят скачки в Эскоте.

Я не думал, что мимолетный взгляд Оуэна Йоркшира, скользнувший по моему комбинезону, оставил хоть что-то в его памяти, но остальные должны запомнить меня на день или два.

Такой риск мне был знаком, иногда все сходило удачно, иногда нет.

Когда скачки завершились, я позвонил в "Интрамайнд имейджинг" и задал несколько общих вопросов, над которыми не подумал во время моей краткой карьеры в качестве служащего "Топлайн фудс".