Дорога скорби

Он все еще держал в руке тяжелый гаечный ключ, постукивая им по ладони, как будто это помогало ему думать.

– Пожалуйста, развяжите меня, – сказал я наконец, сочтя, что моя роковая болтливость прошла. Я больше не собирался трепать языком от волнения, а просто хотел выговорить себе пропуск на выход.

Сам по себе Тилпит мог бы сделать это. Он явно не привык – и был взволнован таким проявлением насилия. Вся его власть основывалась на имени деда. Сам он был тряпкой. Вот только в британской прессе хватало хороших редакторов, и Джордж Годбар, редактор "Памп", не собирался рисковать своей шкурой, чтобы спасти мою.

Принципы слишком часто становятся непозволительной роскошью, и я не был уверен, что на месте Джорджа Годбара, или хотя бы на месте Кевина Миллса, или Индии я поступил бы иначе.

– Подождем, – сказал Йоркшир.

Он открыл ящик стола и вытащил банку корнишонов, выглядевшую совершенно неуместно. На время отложив гаечный ключ, он открыл крышку, поставил банку на стол, вытащил зеленый огурчик и откусил крупными белыми зубами.

– Хочешь? – предложил он Тилпиту. Третий барон сморщил нос.

Йоркшир, пожав плечами, беспрепятственно дожевал огурец и снова потянулся за гаечным ключом.

– Меня хватятся, – мягко сказал я, – если вы продержите меня здесь слишком долго.

– Отпустите его, – с нетерпением сказал Тилпит. – Он прав, мы не можем держать его здесь бесконечно.

– Подождем, – веско сказал Йоркшир, выуживая еще один корнишон, и под аккомпанемент шумного чавканья мы ждали. До меня доносился запах уксуса.

Наконец дверь позади меня открылась, и Йоркшир с Тилпитом вздохнули с облегчением.

Но мне легче не стало. Новоприбывший обошел кресло и встал передо мной. Это был Эллис Квинт.

Эллис в рубашке с открытым воротом. Эллис, красивый и мужественный, пышущий обаянием шоумена. Эллис, всенародный любимец, несправедливо оболганный. После скачек в Эскоте я не видел его, но его обаяние ничуть не померкло.

– Что делал здесь Холли? – встревоженно спросил он. – Что он узнал?

– Он шлялся вокруг, – сказал Йоркшир, указывая на меня корнишоном.

– Я приказал привести его сюда. Он ничего не мог узнать.

– Холли сказал, что пришел просить меня прекратить кампанию в "Памп", направленную против него, – заявил Тилпит.

– Он не мог так поступить, – сказал Эллис.

– Почему же? – спросил Йоркшир. – Посмотрите на него. Он просто тряпка. Ничтожество.

Несмотря на свое рискованное положение, я невольно улыбнулся столько скептицизма было в его голосе.