Дорога скорби

Пока Линда не усадила обоих детей в машину, чтобы ехать в больницу, она не упомянула об Эллисе Квинте.

– Суд назначен на завтра, да? – спросила она. Мы стояли на холодном ветру в нескольких шагах от ее машины. Я кивнул. – Только чтобы Рэчел не узнала.

– Она не знает. Было нетрудно скрыть это все от нее. Она никогда больше не говорит о Силвербое. Она так больна... И не очень интересуется чем-то другим.

– Эллиса Квинта посадят?

Как мог я сказать: "Надеюсь, что да"? И надеялся ли я на это? Однако я должен был остановить его, разбудить его, заставить его очнуться.

– Это решит суд, – уклончиво ответил я.

Линда обняла меня. Без слез.

– Вы приедете навестить Рэчел в пузыре?

– Вы не сможете меня не пустить.

– Господи... я надеюсь...

– С ней все будет хорошо. И с вами тоже.

Терпеливый "Теле-Драйв" привез меня обратно в Лондон. Мне предстоял обед с Индией.

Снова впереди были вечерние сумерки на Пойнт-сквер и Гордон Квинт на страже. Иногда он должен спать... вот только когда?

Ресторан под названием "Кенсингтон-плейс" находился недалеко от Черч-стрит, знаменитой улицы антикварных магазинов, которая тянулась от Кенсингтон-Хай-стрит на юге до Ноттинг-Хилл-Гейтс на севере.

Машина "Теле-Драйв" высадила меня с моей сумкой на северо-восточном углу Черч-стрит, где я побродил немного, разглядывая ярко освещенные витрины книжного магазина Ватерстоуна, размышляя о том, можно ли будет Рэчел слушать разрекламированные детские записи в ее пузыре. Ей нравились истории "Просто Вильяма".

Пеготти, как она считала, должен подрасти, чтобы стать похожим на него.

На углу толпилась большая компания молодых японцев, все они были с фотоаппаратами и фотографировали друг друга. Я не обратил на них особого внимания, заметил только, что у них у всех прямые черные волосы, что они одеты в короткие стеганые куртки и джинсы. Насколько можно было судить, они были счастливы.

Они вежливо поклонились мне, я без энтузиазма ответил тем же.

Похоже, они тоже ждали чего-то.

Я постепенно догадался по их тихим разговорам, из которых не понимал ни слова, что половина из них – мужчины, половина – молодые женщины.

Все мы ждали. Они кланялись еще пуще. Наконец одна девушка смущенно протянула мне фотографию. Я вежливо взял ее и обнаружил, что смотрю на свадебную фотографию. На одновременное бракосочетание десятка счастливых пар.

Подняв взгляд от фотографии, я узрел два десятка улыбок.

Я улыбнулся в ответ.